Касьянов год

Наверняка Дмитрий Сергеевич вызвал Сергея Юльевича и показал телеграмму Лыкова. Витте помнил сыщика и сообразил, что тот зря говорить не станет. Зять приехал, чтобы солгать тестю прямо в глаза. Витте обиделся и просил приятеля продолжить дознание.

Алексей Николаевич немедленно отбил ответную депешу. В ней он просил Зволянского сообщить все то же самое, но открытым текстом. Пусть киевские полицианты поймут: дознание продолжается.

И оно действительно продолжилось, да так, что Лыкова едва не убили.

Все началось с очередного совещания в кабинете Гуковского.

— Когда же вы это прекратите?

В сводке сообщалось о новом убийстве. Напротив бань Бугаева на Подоле течение выбросило труп неизвестного мужчины. О несчастном случае речь не шла: мужчина был заколот длинным и узким клинком. Били в спину сверху вниз, между ключицей и лопаткой.

Асланов помрачнел.

— Знакомый удар? — догадался Лыков.

— Увы. Это почерк Ефима Корбы.

— Но как можно так ударить?

— Если рост почти с сажень, то можно.

— И вы до сих пор не поймали эту орясину? Человека огромного роста за версту видать. Абсолютная примета.

Гуковский вступился за подчиненных:

— Легко вам поучать, Алексей Николаевич. Не вам их ловить. А тут хитрые злочинцы: в городе днем не бывают, да и ночью на освещенные улицы не суются. И что нам тогда с огромного роста?

— На что же тогда банда живет? — возразил питерец. — Если и днем и ночью из притона не выходит…

— Я не говорил, что не выходит, я говорил, что они осторожные.

— Расскажите про банду, — попросил Лыков Асланова. — Вы тогда упомянули, что вся троица два года в розыске. Как киевская полиция их ищет? И почему агентура не помогает?

Надзиратель хмыкнул:

— Помните мои слова про Ефима? Злой, очень злой. Самый опасный на сегодня во всем крае. В прошлый раз его арестовали по доносу известного вора Халимона, маза шайки, что квартировала на Константиновской улице.