Жизнь на общем языке

– Да, пора, – согласилась она, стараясь не шевелиться, и поинтересовалась: – Мы, наверное, сильно задержались? Нас будут искать?

– Искать нас не будут, – слабо усмехнулся Матвей ее предположению. – И мы можем задерживаться сколько захотим и где захотим. – Он помолчал и все-таки добавил: – Но завтрак уже готовят. И он как бы торжественный, как, впрочем, и обед, в нашу честь. У них сегодня вообще праздник в эту самую нашу честь."

"– Да ладно, – удивилась Клава, – зачем праздник, с чего бы? Или это тебя тут так встречают? – И вдруг встрепенулась, переполошившись не на шутку: – Слушай, а я ведь ни фига не запомнила ни одного человека, с которыми знакомилась, кроме мальчика Джучи, который представлялся последним.

– Ничего, – начал мелко трястись от сдерживаемого смеха Ладожский, – если хочешь, мы можем повторить процедуру знакомства еще раз.

– Нет! – перепугалась такой перспективе Клавдия.

– Я почему-то так и подумал, что ты откажешься, – уже смеялся вовсю Матвей.

И так, смеясь, притянул ее к себе, поцеловал в лоб и носик и пообещал:

– Я буду тебе подсказывать, кого и как зовут и кто кому и кем приходится.

Завтрак, о котором упоминал Ладожский, оказался каким-то совершенно не завтраком, а целым пиром горой, ей-богу! Блюд, красовавшихся на длинном столе, составленном из нескольких отдельных столов, чтобы за ним могли поместиться и рассесться все взрослые члены стойбища, было такое количество, что непосвященному человеку могло показаться, будто он попал на национальное кулинарное шоу, где каждый из участников должен был представить комиссии не меньше трех своих кулинарных шедевров.

И все, зараза, оказалось вкусным и необыкновенным, и очень много было такого, чего Клавдии никогда раньше не доводилось пробовать. А каждая хозяйка хотела, чтобы почетная гостья непременно попробовала и оценила именно шедевры ее творения.

Ее выручили Матвей с Аяном, на правах главной принимающей стороны огласив всем, что желают показать гостье коней… ну и все остальное свое фермерско-скотоводческое хозяйство.

На коня, положим, Клавдии при том перегрузе в желудке, который с ней случился, было не сесть.