Жизнь на общем языке

– Я так далеко не думал и ничего конкретного не желал и не загадывал. Просто хотел поделиться с тобой этим местом и нашей детской тайной. И красотой ночного звездного неба. Самое лучшее время, когда небосвод видно намного четче, чем обычно, когда небо самое яркое и самое пронзительное, – это вторая половина сентября. А если повезет, как нам с тобой, и сентябрь окажется теплым, то в самые его последние дни небо особенно прекрасно. Как сейчас.

– Спасибо, – прочувствованно, от самого сердца и души поблагодарила Клавдия.

– Пожалуйста, – чуть помолчав, ответил Матвей.

Прижал ее к себе покрепче и перевернулся вместе с ней так, что оказался лежащим сверху, и начал покрывать лицо Клавдии тихими, короткими и очень нежными поцелуями. И она плавилась от этих его поцелуев, испытывая непередаваемую негу, какую-то щемящую нежность и страсть одновременно, и смотрела сквозь щелки глаз, полуприкрытых от невероятных, удивительных ощущений, которые испытывала, на светлеющий небосвод и сдающиеся солнечному свету, гаснущие звезды.

И было это настолько потрясающе чувственно и волшебно, что слезинки срывались с уголков ее глаз и текли по лицу, растворяясь где-то в бортике шапки.

Но, как ни прекрасны были мгновения, наполненные нежностью, страсть, позволив недолго насладиться этими ощущениями, полыхнула в полную силу, как вырвавшийся из топки огонь, требуя продолжения и подгоняя идти дальше, дальше…

Хорошо, что в этот раз им не пришлось разбираться с одеждой, и уже куда-то отлетели спальник и куртки, и где-то растворилась-потерялась шапка с головы Клавдии, и они соединились вновь, замерев на этом моменте и этой грани на пару сладких мгновений, и… сорвались, понеслись дальше, к своей новой вершине…

Что-то шептали друг другу, целовались сумасшедшими, обжигающими до крови поцелуями и неслись, неслись вперед… и снова на самом пике, в минуту наивысшего наслаждения, Клавдия кричала свободно и радостно, на всю просыпающуюся степь…

И где-то вдали на этот торжественный крик освобождения, гимна жизни и любви отозвался какой-то зверь, пролаяв-прокричав в ответ человеческой женщине свое приветствие…

– Нам пора ехать, – через какое-то продолжительное, истекшее незамеченным время сказал невнятно Матвей куда-то в плечо Клавдии, в которое упирался головой.