Жизнь на общем языке

Знаешь, когда человек хочет стать богом, из него всегда выходит злодей, а когда небольшая группа людей решит, назначит и возомнит себя властителями всего мира, управляющими всеми людьми и событиями на Земле, они неизбежно становятся Всемирным Злом, которое в соответствии с мировыми и божественными законами природы, равновесия и жизни подлежит обязательному истреблению. И получилось, что России досталась непростая историческая роль, можно сказать, некоего Уравнителя, раз за разом вынужденного нивелировать перекос в равновесии, уничтожая то самое Зло, способное в своем стремлении к мировому абсолютному господству истребить что угодно, даже саму Землю.

– Ладно, ба, – остановила рассуждения Софьи Михайловны Клавдия, измученно вздохнув, – как-то я не готова сейчас выслушивать и вникать в подобного рода рассуждения и всякие высокие материи про мировое зло, исчадия ада и тому подобное. Хрен с ним, с мировым-то, главное, чтобы Васька живой вернулся и желательно целый. – Она вздохнула еще разок и добавила: – И все остальные, кто там сейчас в том замесе оказался.

Ситуация как-то успокоилась, и Клавдия вместе с ней, постепенно уговорив себя, что ничего ведь страшного не происходит – Василий проходит подготовку в Центре спецназа, иногда звонит, редко, но звонит же. А когда он там попадет на фронт – еще большой вопрос, может, к тому времени все и закончится уже с тем СВО. Ну, как-то так настраивала себя Клавдия, определив психологическую установку: вот позвонит он, предупредит, что отправляется уже туда, как они говорят, «за ленточку», вот тогда она и начнет волноваться и молиться за него всерьез.

Но он не позвонил. Просто почему-то долго не было никаких звонков и никакой связи с ним. Очень долго – сначала четыре недели, потом месяц, потом полтора месяца… два, два с половиной…

Конечно, Клава давно уже и волновалась, и молилась, и Валюхе моральных трендюлей отвесила, потребовав, чтобы та немедленно шла к своему «мракобесу» и заставила того как угодно, но провести обряд защиты от гибели для Василия.

А однажды… Утром это было. Она очень плохо спала, все какие-то видения ее донимали, сгинувшие в момент пробуждения, оставив после себя только неприятное «послевкусие», безотчетную тревогу и никаких четких воспоминаний. Выползла кое-как в кухню, где бабуля уже пила свой кофе с фруктами, плюхнулась на стул и попросила, подпустив «сиротливости» в голос:

– Бабуль, свари мне кофе, пожалуйста.