Камаэль (СИ)

Сжимал ледяные пальцы, целовал кисти и лил слёзы, хоть это и не могло его вернуть. Мой эльфёнок! Мой ласковый, нежный ветер! Отпустить его было выше моих сил, половина души внезапно оказалась оторванной, а потому хотелось лечь в могилу вместе с ним, не отпускать его никогда.

Месть. Чёрное, мрачное желание тянуло обратно к земле, к жизни, сушило слёзы на щеках, тянуло дальше, за ублюдком Джинджером­, чтобы вонзить эти кинжалы в его сердце, истязать его тело, отравлять душу, губить сознание."

"Вскоре вернулся Виктор.

Он шёл тихо, стараясь не мешать мне. А я сидел на берегу, обняв Габриэля, прильнув губами к его холодному лбу. Слёзы всё текли по щекам, сотрясая меня крупной дрожью истерики, хотя я и чувствовал себя абсолютно истощённым. Ещё прошлой ночью он сжимал меня в объятиях, ещё прошлым утром мы лежали вместе в кровати, переплетённые между собой подобно сиамским близнецам, целовали друг друга, смеялись. А теперь он мёртв. Слово это резало по остаткам живого, убивало, заставляло слёзы снова течь по щекам, уже покрывшимся соляными дорожками.

- Льюис, я понимаю, что не время, но надо его похоронить. - Тёплая, ласковая, сильная рука легла на моё плечо, а шёпот обжог кожу ушей, на несколько минут возвращая в реальность. - Я могу применить магию и…

- Нет. - Отрезал я, бережно прижимая к себе холодное тело. - Я буду копать могилу.

Тихое бормотание раздалось возле меня, а затем магическая волна теплом окружила меня. Видимо, достав где-то металлические пласты и палки, он магией переделал их в лопаты - мне было не до того, чтобы думать о том, что делает мой брат, а главное - как.

Я смотрел в лицо эльфа, пытаясь насытиться им, запомнить каждую чёрточку, каждую линию.

- Вот, Льюис. - тихо произнёс мужчина и воткнул передо мной в землю лопату.

Сделана она была грубо, по-дилетантски, но мне было достаточно и этого. С трудом разжав объятия, я уложил Габриэля на траву и, поднявшись на холм, стал рыть могилу.

Руки и ноги мои дрожали от слабости и боли, глаза застилали слёзы, появлялись пятна от усталости, но я усердно копал. Пот выступил на лбу и шее, спине, тут же холодея и стекая каплями, впитываясь в одежду, падая на траву. Земля была мокрой, тяжёлой, местами - каменистой. Виктора я не подпускал из принципа - мне хотелось сделать последнее “пристанище” для моего ангела самому.

Пару раз я прерывался буквально на две минуты, чтобы перевести дыхание.