Камаэль (СИ)

Наверное, это похоже на любимую еду, которую ты не ел уже давно, и вдруг, совершенно случайно, получил возможность ей насладиться. И я наслаждался своей добычей, оставляя метки засосов на теле эльфа, отчего тот довольно улыбался время от времени и кидая на меня обжигающие взгляды. Всего за одну ночь этот ледяной красавец разрушил купол скромности, открыв во мне новые, неизведанные стороны, которые мы с удовольствием стали изучать вместе."

"Он изгибался в моих объятиях, довольно постанывая и запрокидывая назад голову, всё сильнее двигаясь, заставляя стонать и меня в том числе.

Но моё тело, только привыкающее к острому удовольствию телесной близости, подвело меня. Втолкнувшись в жаркое лоно любовника, я, не сдержавшись, кончил, чувствуя, как сладкая нега расслабления разливается по телу. Эльф недовольно застонал, чуть прогнувшись в спине - он ещё явно не собирался кончать. Встав с меня и чуть прикусив губу, Габриэль достаточно резко попросил меня подавать свою филейную часть, что меня совсем не смутило, даже скорее обрадовало, а потому, оперевшись на бортик, я поднялся на колени, позволяя Габриэлю действовать. Нежный эльф в два мгновения стал страстным, жаждущим удовольствия зверем, так как начал грубо вталкиваться в мою совершенно неподготовленную задницу, что отозвалось острой болью. Наверняка не смогу потом ровно ходить и сидеть. Но это того стоило. Плоть Габриэля, наконец проникнув до конца, распирала изнутри, ощутимо пульсировала, доставляя невероятное удовольствие вместе с болью, надавливая на простату, отчего хотелось кричать в голос. Но то самое “но”, что всё ещё стояло за дверью, явно мне не позволяло этого сделать, а потому я ограничивался лишь тихими стонами. И я даже радовался, что не залез в кровать к Виктору. Всё же, он был взрослым мужчиной с положенными ему причиндалами, а не похожим на совсем ещё молодого парня эльфом. А потому нам с Габриэлем можно сказать повезло. Пальцы эльфа впивались в мои ягодицы, раздвигая их в стороны так, что становилось больно, а сам он всё резче и резче двигался до пошлых шлепков плоти о плоть. Его блаженные стоны ласкали мой слух, доставляя едва ли не большее удовольствие, чем его движения во мне. Пальцы, отпустив ягодицы, вновь скользили по всему моему телу, изредка оставляя горящие следы царапин, отрезвляя затуманенное сознание, в котором всё путалось и смешивалось в единое яркое пятно, распадающееся на другие более мелкие.