Камаэль (СИ)

И рыжий эльф повёл регента по коридорам замка, затем они долго шли по подземельям, где он держал Валенсио за плечо. А потом, к удивлению Советника, они стали подниматься. В темноте он совершенно потерял зрение, все чувства притупились, и лишь горячая, крепкая ладонь на плече не позволяла ему потеряться и расстаться с собственным сознанием, точно свет маяка Лаирендил был сейчас для него. Вскоре они замерли, и рыцарь принялся шуршать поблизости, то и дело тихо что-то приговаривая. Раздался громкий скрежет, затем ему в лицо дохнуло свежестью и прохладой, что после затхлости подземелий для эльфа было подобно прикосновению звёзд.

И вновь рыцарь вёл его куда-то вверх, подъём становился всё круче и круче, под конец Валенсио даже выдохся, но вот впереди забрезжил слабый просвет, отливающий алым - лучи закатного солнца. Они вышли на горную тропу, обдуваемую сильными потоками холодного, разряженного воздуха, под ногами хрустел снег, и Валенсио пожалел, что не взял с собой тёплый плащ. Однако, ему стало не до того: перед ним раскинулась долина во всей своей красе, вдалеке, еще проникая поверх гор, её заливал солнечный свет цвета крови. И в этом рубиновом сиянии они двигались к Беатору. Тёмных было не счесть, казалось, они заполонили всё вокруг, а позади них полыхало пламя сожжённых городов и лесов, дым поднимался в небо, застилая взор. От этой картины у регента сжалось сердце, он болезненно поморщился и лишь его проводник удержал его от того, чтобы кинуться туда, им навстречу. Валенсио понимал, что он для этих алчных полчищ лишь соломинка под ногой, однако его желание вступить в схватку становилось нестерпимым. Венец жёг, ослеплял, оглушал, сдавливая горло. Не в силах более выдерживать это давление, он сорвал его с головы и с довольным хохотом бросил в пропасть, немало тем напугав Лаирендила. Облегчение сразу окутало Валенсио, дыхание вернулось к нему, взор прояснился, как если бы всё это время символ власти отравлял всё его существо, не давая взглянуть на мир открыто. К нему вернулись бодрость и силы, уверенность, и это пошло ему на пользу в последние часы заката."

"Доспехи Светлых на солнце всегда сияли, ослепляя врагов, хоть и не были начищенными до блеска латами (в редких случаях исключений), а вот у Тёмных всё было с точностью до наоборот. Они притягивали к себе тени, точно укрывались ими, как вторым коконом, плащом. Сейчас, во тьме, их вовсе не было видно, но их жажда чувствовалась даже в горах.