Камаэль (СИ)

Скоро ароматный дым стал наполнять шатёр Советника, переплетаясь с ароматом вина, клубники и острой ярости. А пока Джинджер методично капал на нервы Советнику своим невозмутимым видом и вместе с тем - подлым блеском в глазах, Валенсио посетило две весьма связанные мысли. Развернись судьба иначе, стал бы Льюис со временем таким, как его отец и старший брат? Ожесточился бы и смотрел бы на побеждённых с таким выражением глаз, искажал бы своё лицо кривой ухмылкой прирождённого Тёмного? И каково было бы положение Светлых, стань Льюис Императором, а Джинджер – Королём? Уничтожил бы он их или восстановил хрупкое равновесие? От этих сумасшедших идей Валенсио почувствовал лёгкую дурноту, отставил бокал и откинулся на спинку кресла, не сводя взгляда с вампира.

"

"- Вот, что я вам предлагаю, господин регент, - наконец продолжил Джинджер, чуть покачивая бокал в руке, позволяя рубиновой жидкости обтекать хрусталь, отчего на его лице заиграли опасные, алые всполохи. – Освободите долину, вам её всё равно не удержать, ни у одного Короля не было сил на то, чтобы сдержать натиск по всей её огромной территории.

Сейчас же у вас даже нет правителя. Только Совет, кучка стариков, зажившихся на этом свете. Отступите к морю, я позволю вам держаться там. Светлым хватит на побережье и ресурсов, и территории. Более того, никто не запретит вам заниматься кораблестроением. Ведь никто ещё не знает, что таит в себе территория за кучкой архипелагов, которые мы позволив вам оставить за собой. Соглашайтесь, Валенсио – и ни один Светлый не погибнет больше в этой глупой войне, пока я ношу венец. Более того, я с радостью приму в дары эльфийских девушек – их кровь особенно пряная, способная к переменам и магии, молодых мужчин – их сила будет в самый раз для нас. Они не будут знать горя, покуда принимают меня, как единственного возможного правителя.

Говоря это, Джинджер поднимался из кресла и плавно обходил столик, возвышаясь над эльфом, что не торопился подниматься ему навстречу со своего удобного места.

Вампир медленно склонился к нему, обжигая холодным дыханием не скрытую ничем тонкую шею, почти касаясь светлой кожи губами:

- А ваши знания и опыт вполне могли бы пригодиться мне при дворе. Конечно же, если вы согласитесь принять от меня скромный дар.

На свет из складок его плаща появился тонкий золотой обруч, испещрённый рунами, до боли знакомыми Валенсио – руны подчинения, въедающиеся в кожу и отнимающие волю того, кто его носит, подчиняющие «дарителю».