Камаэль (СИ)

Кашляя, отплёвываясь от пыли, я приподнялся на руках, тряхнул головой, пытаясь подавить звон в ушах, а после смог только жалко пискнуть — чья-то огромная лапища перехватила меня за правую щиколотку и вздёрнула вверх. Зловонное дыхание ударило в лицо, и кашель с новой силой сдавил горло, а все силы уходили на то, чтобы понять, что вообще происходит и какой умник решил меня так схватить. Однако, умник оказался мне более чем знаком, по крайней мере, он был одним из тех, кто вёл на меня весьма интенсивную охоту.

Великан осклабился, я криво улыбнулся в ответ, но, прежде чем тот принялся отгрызать от меня куски, выхватил из небольшого крепления сзади на поясе короткий отравленный клинок. Он не был предназначен для открытого боя, но применять его в подобных случаях я бы порекомендовал. Дёшево и сердито. Мне лишь страшно повезло, что великан был неповоротлив и упивался своим триумфом: наконец-то схватил вертлявого короля Светлых. Спасибо хоть, что не за хвост, а то с него бы сталось, я уверен. Когда он завопил, а вопль его перешёл в бульканье и хрип, оставалось только вовремя сгруппироваться и не дать себе упасть головой в землю. К счастью, это было легче, чем например, произнести официальное приветствие на староэльфийском языке.

Пыль и вопли вокруг сбивали с толка, не давали сосредоточиться и уж точно не помогали сориентироваться в пространстве, что уж говорить о том, чтобы понять, кто свой, а кто чужой. Лихорадка битвы кружила вокруг подобно жадному коршуну, искала новую жертву, и я совершенно не хотел становиться одной из них, но, кажется, было слишком поздно, потому что когда из круговорота на меня вдруг вылетел молодой дроу с перекошенным от ужаса лицом, я кинулся на него с голыми руками и опрокинул на землю.

Бил его по лицу крепко сжатыми кулаками, выкрикивая проклятия и ругательства, изо всех сил прижимал коленями его руки, а затем схватил за грудки и как следует тряхнул, приложив затылком о землю:

- Где ваш Император?!

Дроу просипел что-то и плюнул в мою сторону, но на его счастье промахнулся.

И экзекуция продолжилась. Костяшки болели даже несмотря на то, что руки мои были покрыты перчатками из дублёной кожи, я знал, что под ними кожа начинает сдираться, однако это было не тем, что могло остановить меня. Бил его и бил, пока наконец не выловил из жалобного скулежа и воплей «тронный зал». Этого было достаточно, чтобы прекратить его мучения навсегда.