Камаэль (СИ)

- От твоего решения зависят судьбы существ, которые тебя ждут, как своего покровителя и Отца. Если ты не встанешь на престол, Тёмные тут же начнут атаковать нас, и нам уже будет не спастись. Сотни и тысячи таких, как матушка и отец будут гибнуть только потому, что ты не хочешь вслушаться в просьбы.

- Какие к чёрту, просьбы, когда ты говоришь мне “должен”?! - Вскричал я, отталкивая от себя брата и делая несколько шагов назад, чудом не наступая на осколки, чувствуя себя не лучше, чем в лапах Джинджера.

- Какие к чёрту соглашения и мир, когда вы без объяснений крадёте меня и тащите без моего полного согласия чёрт знает куда?!

- Послушай меня! - Рявкнул мужчина, хватая меня за плечи и вжимая в стену так, что я едва касался мягкого ковра кончиками пальцев. Злость тут же сменилась страхом. - Наши существа в полном отчаянии! Королева умерла, Совет отказывается что-либо делать кроме как возиться с неразумным ребёнком эльфов, которые оставили его! Ты - наша последняя надежда, Льюис.

А теперь ты хочешь развернуться и уйти?!"

"Виктор дышал тяжело, зрачки его превратились в узкие щёлочки, а руки дрожали от злости и, похоже, страха. Вся злость разом отступила, словно бы меня окатили ведром ледяной воды. И причиной этому были слова моего брата, которые наконец полностью дошли до меня. Меня мелко трясло от страха, пока я смотрел в полные бешенства глаза вампира, стараясь не разреветься подобно маленькому ребёнку. Впрочем, разреветься было отчего.

Хриплое дыхание брата было похоже на рычание, стали проступать острейшие клыки, а глаза налились кровью, отражая не просто злость - бешенство. Но через мгновение злость сменилась испугом, растерянностью. Бережно обняв меня и прижав к себе, Виктор уткнулся носом в мои волосы.

- Прости, малыш, - тихо шептал он, поглаживая меня по спине и пытаясь унять мою дрожь. - Я не хотел тебя пугать.

А тем временем всё то, что накопилось во мне, стало выходить через истерику.

Слёзы текли по щекам, а дыхание давалось с трудом, рваными облачками срываясь с моих губ, больше напоминая сипение или сдавленные стоны человека, упавшего с размаху на спину. Страх, ужас, бешенство, непонимание - всё выходило через эти слёзы, что ядовитой кислотой обжигали щёки, сдавливали грудь стальным кольцом. Пелена застилала глаза, а потому я с трудом мог рассмотреть лицо Виктора, который с сожалением, болью и сочувствием смотрел на меня.