Камаэль (СИ)

Приятное тепло окутывало меня со всех сторон, дышать было так легко и приятно, что хотелось дышать вечно этим сладким воздухом, в котором причудливо переплетались ароматы мяты и сухофруктов, щекоча моё обоняние и будоража воображение. Именно этот аромат заставил меня открыть глаза. Передо мной был высокий потолок с причудливой лепниной в виде роз и змей, что переплелись между собой в безмолвной борьбе. Чуть повернув голову, я увидел возле кровати невысокий кофейный столик, на котором стоял чайник-заварник, исходящий ароматным парком, и блюдо с сухофруктами.

Рядом умостилась пепельница, полная окурков и пепла. Подняв взгляд выше, я разглядел сидящего в кресле Виктора. Он был мрачен и напряжённо смотрел в строну окна, держа перед губами раскуренную сигарету, от которой шёл приятный на запах дым. Он держал эту «палочку счастья» как-то особенно изящно, зажав её у основания указательного и средних пальцев и чуть придерживая снизу большим пальцем. Колечки дыма поднимались вверх, на миг окутывая его лицо и расступаясь в стороны от его бесшумного дыхания. Повернувшись на бок, я подпёр голову рукой, любуясь его тонкими чертами лица и невольно начиная улыбаться – его обаянию было бесполезно оказывать какое-либо сопротивление. Задумчивый взгляд тёмно-серых глаз хранил в себе опыт, не свойственный мужчине его возраста. А ведь если верить Виктору, ему было всего лишь двадцать четыре года! Но взгляд у него был куда как более «древний», ничуть не похожий на задиристый взгляд Джинджера.

Наконец, отойдя от каких-то своих размышлений, Виктор перевёл на меня взгляд и чуть улыбнулся, отчего по его лицу словно бы прошлась волна света:

– А я всё ждал, когда ты очнёшься.

– В таком случае я бы хотел знать, сколько я без сознания, – вытянув руку и уложив на неё голову, попросил я, не сводя зачарованного взгляда с Виктора.

Завораживающий голос и грация движений оставляли неизгладимое впечатление, которое западало мне глубоко в душу, а из этих семян вскоре должны были прорасти первые нежные ростки, о которых я пока не имел ни малейшего понятия.

– Сутки, – кратко отозвался Виктор, сбрасывая пепел и делая глубокую затяжку, чуть прикрывая глаза, а затем запрокидывая назад голову и выпуская дым через нос. Даже эти наигранные величественность и пафосность ему невероятно шли.

– Что произошло? – поинтересовался я, восхищённо смотря на то, как курит брат, как облачка дыма обволакивают его лицо, срываясь с его чувственных губ.

– Водяные.