Камаэль (СИ)

Как думаешь, Виктор? Можно его оставить в таком состоянии?

— Безусловно — не будем же мы его баловать ещё больше? — подыграл мне брюнет, усмехнувшись и выпрямившись, но я видел, с какой осторожной и почти робкой нежностью коснулись его пальцы — мимолётным дыханием — щеки Павшего.

Удовлетворённо кивнув, медленно поднялся с колен мужчины и направился к зеркалу, в котором видел напряжённое и немного даже злое отражение собственной весёлости — едкие слова возымели правильный эффект, нашли нужный отклик, которого я ждал с такой невероятной жаждой.

Возвращая нашему странному ангелу его собственную утреннюю выходку. Застегнув все пуговицы белоснежной рубашки с золотистой тонкой вышивкой, с принялся с педантичностью, которую подсмотрел у своего «воспитателя», заправлять её в тугие тёмные брюки для верховой езды, поправляя узкие манжеты, которое, кажется, немного давили и тёрли запястья. Хуже было с серебряными запонками, но и они сдались перед моим напором, пока сзади возились Аэлирн и Виктор, явно собираясь и одеваясь, как и я. Натянув поверх рубашки жилетку, покрутившись перед зеркалом, я только благодаря этому и смог заметить приближение Павшего. Мужчина взял в руки гребень и принялся расчёсывать меня:"

"– Пока мы будем ехать по горам, тебе не следует показывать собственное лицо — никто не знает, как много Тёмных уже шастает и шпионит вокруг. Возьмёшь второй плащ Виктора с символикой дома Айнон — они древний, но маленький эльфийский дом, который почти и не влезает в политику, но держится на слуху.

Если вдруг кто потребует снять капюшон — такое бывает на мелких постах, то я буду поддерживать иллюзию. Я возьму другой облик, тоже с нужной символикой. Виктор, если вдруг Тёмные спросят у тебя, кто такой и что делаешь рядом с двумя эльфами, то скажешь, что везёшь на допрос. На крайний случай — убьём, но трупы придётся убирать, а это занимает очень времени. Так, Льюис, хорошо?

Мне нравилось слушать его голос сейчас. Он нянчился со мной и Виктором, точно мы были маленькими потерянными детьми, за которыми требовался глаз да глаз.

Хотя, может так и было на самом деле? Но впечатление создавалось совершенно иное – хоть Павший и держал марку, выдерживал свой ироничный тон и колкую улыбку, все сходилось на том, что это неподкупное создание старалось загладить перед нами с братом свою вину, хоть то и совершенно не походило на обыкновенного Аэлирна. Он словно бы проникся наконец некими чувствами к нам обоим. А меж тем – мы были готовы и настало время выезжать.