Камаэль (СИ)

Мысли запутались между собой, по щекам катились слёзы, но это уже была не просто защитная реакция – мне хотелось плакать, хотелось, чтобы ад прекратился, и совершенно неожиданным открытием стали прохладные пальцы Аэлирна на моих щеках. Он прошептал что-то вполголоса мягкое и нежное, но не остановился. Куда там! Он начал двигаться, раздирая мне горло и довольно постанывая. Я чувствовал дрожь его тела и своего собственного, чувствовал, как мерно пульсирует его член в моём рту, но хуже было другое – меня начинало тошнить.

Кислый ком поднимался к горлу, которое было «забито» членом моего любовника, и я чувствовал, что ещё немного и меня просто напросто стошнит – от отвращения, от боли, от того, что этот придурок, не думая ни о чём, трахает меня прямо в горло. Но он вновь замер, довольно, низко застонав, точно струна низкого тона задрожал, и горячее семя мучительно медленно стало вливаться в моё горло. Аэлирн отодвинулся, отпустил меня, а я прижал ладони ко рту, судорожно глотая желчь и сперму, пытаясь не вывернуться наизнанку на кровати. Слёзы всё лились из глаз, щёки жгло, а челюсти ужасно болели, как будто я несколько суток к ряду только и делал, что жевал древние ириски, сделанные по крайней мере из старой резины. Мужчина, когда я поднял взгляд, уже поправлял на собственных плечах плащ, подёргивал крыльями. Он отошёл к зеркалу, принялся приводить в порядок длинные волосы, будто напрочь забыв про меня.

– Где моя одежда? – прохрипел я, как старик из колодца, утирая слёзы и медленно, неуверенно вставая с кровати.

– Что? Ах, одежда, – Павший обернулся ко мне и наградил ехидной, торжествующей улыбкой, – тебя вчера стошнило на неё, и её унесли стирать. Сейчас принесу.

– Аэлирн! – впрочем, мой крик больше напомнил гарканье ворона, а мужчина, посмеявшись, нырнул прочь из комнаты и исчез во тьме коридора.

По полу сквозило, ноги мои замёрзли, пока я стоял и идиот-идиотом глядел на проём двери, в котором, кажется, клубилась мгла, не смея шевельнуться и даже продохнуть.

Сердце моё бешено, испугано колотилось в груди, и лишь явление моего любимого насильника отогнало ступор и оцепенение."

"– Эй, призрака увидел? Одевайся и давай спустимся вниз – нас уже заждались, – его лицо возникло передо мной так, будто он вывалился из портала, но после до меня дошло, что я так долго пялился и не моргал, что перестал что-либо видеть вокруг себя. – Давай-давай, шевелись, задохлик – мы очень сильно отстаём от графика.