Камаэль (СИ)

Сперва мне показалось, что здесь никого не было, но затем мои замутнённые алкоголем глаза адаптировались, и я разглядел в углу два силуэта.

Холод медленно побежал по моим жилам от их неопределенности, но алкоголь быстро притупил чувство самосохранения, уступив место лишь только зарождающемуся интересу. Правду говорят - пьяным море по колено!

- Благодарю, Рональд, можешь идти, - раздался голос из непроглядной темноты. Такой бархатный, глубокий, что ноги у меня подкосились уже далеко не от опьянения.

Мужчина усадил меня на деревянную скамью со спинкой. Из темноты некто протянул руку, скрытую чёрной тканью явно рубашки. Рукава были немного дутыми, и сходились на кисти узкими манжетами с поблескивающими серебром запонками. Пальцы его, длинные и изящные, были украшены тремя неброскими серебряными кольцами, одно из которых мне показалось смутно-знакомым. Меж ними была зажата пятисотдолларовая купюра, которую мой интеллигент спешно принял и скрылся из этой комнатки.

- Оставьте нас, - вновь проговорил тот же голос, и двое других ушли, оставив меня один на один с неизвестным. - Здравствуй, Льюис.

- Мы знакомы? - Присматриваясь изо всех сил к говорившему, поинтересовался я, осторожно прикладываясь к своему пиву и чувствуя, как недоверие моё и некоторый страх всё крепнут.

Зашёл бармен, и света на пару мгновений стало больше. А потому я не упустил момента поднять взгляд на своего пока что не совсем собеседника. Чёрная рубашка его была так же украшена небольшим, старомодным воротником-жабо, невероятно элегантно подчёркивающим его бледное лицо.

На миг мне показалось, что я смотрю на Виктора, но затем видение пропало. Его ледяные синие глаза прошивали меня насквозь, хоть его бледные губы и были изогнуты в весьма насмешливой улыбке. От него веяло таким величием, что я невольно подумал, что он - какой-то король или герцог, не меньше, сошедший с портрета и вооружившийся смартфоном, забывший про белого коня, но приручивший белый шевроле. По крайней мере, мне именно так и показалось. Сердце моё ёкнуло, дыхание перехватило, и я махом допил пиво, что осталось в кружке, а вместе с ним - осадок от димедрола. Бармен расставил на столе тарелки и кружки и удалился, а за ним свет вновь поутих, скрыл от меня до боли знакомое лицо.

- Думаю, ты уже понял, мальчик мой, - бархатно, негромко рассмеялся мужчина беря со стола пачку сигарет и вытаскивая одну.