Камаэль (СИ)

Я почувствовал прикосновение чего-то прохладного, свежего и бархатистого к собственной шее - мимолётное, от которого мигом забегали табуны обеспокоенных, любопытных мурашек по телу. Я чувствовал, как чуть приподнимаются мои волосы, как расчёска проходится по ним, почти не причиняя боли и распутывая жуткие колтуны. Я не чувствовал такого спокойствия, пожалуй, с тех пор, как матушка расчёсывала мои волосы в глубоком детстве, а такого не было уже лет одиннадцать как.

- Откуда вдруг у тебя такие силы? - тихо, боясь вспугнуть момент, поинтересовался я, заворожённый ощущениями, прикосновениями.

- Раньше ты не мог поднимать предметы, пока не забирал моё тело.

- Я питаюсь от тебя. Чем сильнее ты, тем сильнее я. Я думал, что ты совершенно неглупый парень и можешь понимать такие прописные истины, - раздражённо отозвался Аэлирн, откладывая расчёску прочь, на кровать. - Дух всегда становится сильнее, если питается чьими-нибудь силами. А ты, всё же, косвенно, но мой сосуд.

- А как ты меня выбирал?

- Иди к чёрту и одевайся наконец.

Он никогда не отвечал на этот вопрос - слал во все стороны, бурчал, наверняка махал на меня рукой, а затем замолкал на некоторое время. Как правило, на час-другой. И мне сейчас не оставалось ничего другого кроме как пожать плечами и начать одеваться в более-менее свежую одежду - всё остальное я уже закинул в стирку. Распихав нужные вещи по карманам, как и сделал бы любой другой на моём месте, я запер гостиничный номер и отправился изучать город.

Фэрбэнкс показался мне просто огроменным после всех тех городов Аляски, (ха, ха и ещё раз ха) что мне удалось повидать на своём скромном пути. Но, город явился на самом деле просто потрясающим воображение заплутавшего в лесах и поселениях человека, хоть и человеком я назывался чисто формально - по привычке. Надо сказать, весьма дурной. Тем не менее, блуждая по улицам этого города, я имел свою цель - найти хоть какой-нибудь эзотерический магазинчик или какой-нибудь ещё дурацкий магазин, в котором я мог бы найти сухую лаванду и мешочек на шею для неё.

Конечно, я бы начал тогда выглядеть, как индеец какого-нибудь старого племени, обвешанный амулетами и прочей дрянью, но мне это было жизненно необходимо - иметь при себе напоминание о Элерионе. Стыдно признать, но именно о нём, а не о Габриэле. Ведь тот, по сути, не оставил мне никаких особенных воспоминаний кроме книг, эльфийского языка и трепетной нежности.