Камаэль (СИ)

Мне даже показалось, что, не поступи с ним так жестоко его близкие и не очень, он был бы прекрасным королём или преподавателем истории или биологии. Ну, так мне, по крайней мере, представилось. Однако, стоило мне представить образ Павшего с очками на носу, толстой книгой в руках, расхаживающим по аудитории и читающим лекцию малышам с огромными глазами, а затем фыркнуть в кулак, как я получил весьма болезненный подзатыльник.

Аляска оказалась живописным, красивым местом. По крайней мере, река Танана, вдоль которой я направлялся в Фэрбэнкс, показалась мне просто обворожительной, даже несмотря на то, что с ее просторов в мою сторону постоянно дул пронизывающий ледяной ветер.

Низкие берега, поросшие хвойными деревьями, проплывающие туда-сюда небольшие ледоколы, паромчики, плещущаяся у берегов, под слоем блистающего льда, рыба, на которую голодными глазами глядели медведи. Они выли, топтались, отчаянно били своими огромными, мохнатыми лапами по льду, но лишь отгоняли свою еду. Я даже видел, как один отчаянный медвежонок - кавказская овчарка средних размеров - с разбегу плюхнулся на лёд и таки проломил его. И только то, что мамаша бросилась за ним следом, вылавливая своё бултыхающееся в ледяной воде дитятко, спасло меня, расхохотавшегося, от её медвежьего гнева. Надо сказать, с медведями мне как-то вообще совсем не повезло! Разбуженные оттепелью и голодом, они повылезали, как грибы после дождя, как коты по весне. Однако морозы снова взялись за всех жителей и гостей Аляски весьма всерьёз, только это уже не было способно загнать несчастных животных обратно в берлоги. "

"Бытует мнение, что огонь отпугивает животных. Как бы не так! В ту ночь, когда я покинул небольшой городок по пути к Фэрбэнксу, мне снился какой-то весьма неприятный сон. Насколько я помнил, а помнил я немного, мне снился Элерион. Конечно, сам Элерион - просто чудо. Но не тогда, когда он является в образе абсолютно седого, огромного вампира, потерявший свой ангельский облик, пытающийся выжрать всю мою кровь разом, без остатка.

И он говорил мне что-то совершенно жуткое, неприятное, оскорбительное. Даже не так, не оскорбительное, - задевающее за живое. Не то что бы после разговоров с Аэлирном я не был готов ко всяким мерзостям, но слышать их от ангела, которого должен был сберечь, было крайне больно. Видимо, во сне я совершенно размяк и разревелся, как пятилетняя девчонка. Но когда я проснулся, я готов был прыгать на ближайшую ель.