Камаэль (СИ)

А после четверти часа, когда близнецы стали выдыхаться, я вошёл в раж - сам переходил в атаку, не замечая, как свободно кручусь меж ними в пируэтах, как невольно начинаю смеяться от непонимания и разозлённой сосредоточенности на их лицах. Я понимал - несколько дней, может, две недели, и Эрик выпустит меня отсюда. И я смогу продолжить свой путь. Я раздухарился, не сдержался, попал Максимилиану по руке, и он с криком отскочил назад. Эрик поднял руку, призывая нас остановиться. Я тут же принялся извиняться, убирая тренировочные сабли в ножны на спине, которые для меня отыскали эти чудесные создания.

- Прости, Макс, прости, - бормотал я, подходя к парню и виновато опуская взгляд. - Я слишком увлёкся, прости.

- Не извиняйся перед ним, Льюис. Виноват тот, кто не заблокировал удар, - остановил мои рулады Эрик, осматривая руку сына. - Всего-лишь крепкий синяк будет - не больше. Ты же знаешь, этим не отрубить конечность, не проткнуть насквозь. Максимум, что ты можешь устроить ему - перелом.

Но у этого барана кости крепче стали!

Мы посмеялись и продолжили тренировку в обычном режиме. Они встали в ряд передо мной на приличном расстоянии, вручили мне лук и завязали глаза. С одной стороны, знак доверия, что я не разочарую их стометровым промахом и не попаду по паху, например, с другой стороны - издёвка. Я только-только пристрелялся, привык, забыл о боли в пальцах благодаря специальным перчаткам, а они требуют попадания по цели с закрытыми глазами."

"Стрелу я закладывал автоматически, натягивал тетиву точно так же.

А затем - напряжённо вслушивался. Была весна. Тихо капала с деревьев и крыши дома вода, шелестел ветер еловыми или совершенно лысыми ветками, слышалось пение птиц, и едва слышное - дыхание моих жертв. Напряжение было в каждой клеточке тела. Я не хотел промахнуться. Я хотел попасть! Первый выстрел и вскрик Линды, принявшейся упрекать меня за то, что я попал ей по груди, на что Александр ехидно заметил, что я герой, раз вообще смог попасть по тому, чего нет. Я улыбнулся, позволяя им отзубоскалиться и дать мне сосредоточиться. Я не слышал дыхания Эрика. Совершенно. И молча завидовал ему - в хорошем смысле слова. Он умел себя держать, умел делать так, чтобы его не было слышно или видно. И я понимал, что никогда не попаду по нему, даже будь я с широко раскрытыми глазами, а он - стоял бы ко мне спиной. Я восхищался им молча и целился, вслушивался, как зверь, а затем спустил очередную стрелу.