Камаэль (СИ)

- Нет, - хрипло простонал я, пытаясь перебороть дикую слабость, боль, непонимание. Если бы не звонкая оплеуха, что прошлась по моему лицу, я бы, наверное, попытался заорать павлином. Медленно возвращалось зрение, и я глядел на выразительные, перекошенные лица приютившего меня семейства. Я разметался на полу то ли в позе звезды, то ли в позе пьяного ангела. Или, может, Камаэля? По телу проходились остатки судорог, ноги беспощадно болели, вновь и вновь я чувствовал неприятное жжение и покалывание возле ран, а во рту пересохло.

Должно быть, картина была невероятно колоритной: я, валяющийся на полу и вероятно имеющий лицо, как на приёме у садиста-стоматолога, перекачавшего меня морфием и выдравшего как минимум половину зубов, Эрик с детьми, которые склонились напротив меня с не менее изумлёнными и немного даже перекошёнными лицами.

- Льюис? - произнёс один из близнецов, подхватывая меня под руки и усаживая обратно на кровать, как тряпичную куклу. Надо сказать, пальцы больно впились в тело, и я едва сдержал порыв засветить ему после такого по яйцам.

И сдержала меня только мужская солидарность - уж я то знал, каково это, когда ударяют по самому, так сказать, дорогому. - Тебя сейчас ломало, как будто из тебя дьявола кто изгонял.

- Чувствовал я себя примерно так же, - я попытался отшутиться, но неприятные чувства всё возвращались. Хотелось понять, как много я успел наговорить перед тем, как кто-то привёл меня в себя. Щека до сих пор горела, скула саднила, а челюсть немного неприятно щёлкала и потрескивала с той стороны, с которой меня приласкали и пригрели.

- Из меня как будто кишки с костями вынули. Помню, что голова закружилась и ноги жутко заболели. Я, наверное, сознание потерял.

Эрик буркнул что-то ребятам, выставив их вон, а сам принялся разматывать бинты. И хотя кровь уже почти не просачивалась, а швы, на мой взгляд, можно было снимать, сукровица всё ещё проступала. Дренаж пропускал её, давал выход гною, если тот скапливался, а я не уставал наблюдать за тем, как ловко мужчина справляется со всеми этими вещами.

Пару дней назад, когда он менял мне бинты, те пропитались кровью почти насквозь и прилипли ко швам и ранам, не хотели отдираться, и он рассказывал мне об одном из своих пациентов. Как я понял, это был один из мальчишек, что сбежал от родителей и наступил в капкан. Парню чуть не оторвало ногу, и Эрик подоспел вовремя на его истошные вопли.