Камаэль (СИ)

Через пару секунд адской боли я глядел на всё кошачьими газами, принимаясь зализывать жуткие раны, точнее, некогда ими бывшие. Теперь аккуратные швы украшали мои ноги тут и там. Было больно, но я всеми силами пытался их зализать, облегчить свою несчастную судьбу, но и это мало помогало. Силы были на исходе, а потому, с треском - в прямом смысле этого слова - принял привычный мне облик и повалился на кровать. И стоило только голове опуститься на лавандовую подушку, как я провалился в беспокойный сон.

Потекли нудные, неловкие дни, в течение которых Мари и Эрик поочерёдно отводили меня в туалет, вручив костыли, в ванную. Мне было жутко неловко, стыдно, я не уставал извиняться перед ними, а они лишь смеялись и махали руками. Ночами я прислушивался к звукам, боясь услышать вдалеке вой, крики Тёмных, вспышки магии и утром не увидеть приветливую улыбку кого-нибудь из этой четы. Книги читались взахлёб, но вскоре осталась лишь одна - история эльфов.

Сложный, запутанный эльфийский язык закатывал мне шарики за ролики, а потому я всё никак не мог осилить этот талмуд. Но это нужно было сделать, чтобы хотя бы частично закончить своё образование. Новые заклятия давались с трудом, я не мог сосредоточиться и всё время желал сбежать из этого места, где меня, надо сказать, приняли, как сына.

В один из таких дней, когда листья уже почти опали с деревьев, очередную едкую тираду бывшего эльфа, начавшуюся со слов: “Я тут посмотрел на тебя и подумал”, прервал звук подъезжающей машины.

Даже из своей комнатушки я расслышал довольный галдеж, смех и шутливую перебранку. И, хотя я не мог вычленить слова, пока шумел двигатель, с облегчением понял, что Тёмными здесь и не пахнет. По крайней мере, мне так показалось.

- Ну что, балерун, не хочешь поглядеть, кто там? - вновь начал зудить эльф, и я очень пожалел, что он - часть меня, и я не могу засветить ему в табло историей эльфов.

Во всяком случае для него бы это был и намёк, и посыл.

- Не горю желанием, - тихо отвечаю я ему и перелистываю очередную страницу. Мне кажется, что я осилил уже не меньше пятисот, но эта - лишь девятая. Я невольно ловил себя на том, что меня больше увлекал сам язык, нежели то, что он мне пытался донести.