Камаэль (СИ)

Стоит ли говорить, что любая проверка, даже если она и не выявляет нарушений, сподвигает к немедленным действиям? Вот и теперь, отстранив меня от обращенного, брат принялся медленно и страстно - словно бы на показ (хотя именно так оно и было) ласкать Элериона. Ладони его сжали бёдра обращённого, обласкали, язык заскользил по всей длине члена, а сам объект его внимания замер, боясь удара, боясь боли, широко распахнув глаза, однако Джинджер явно не намеревался его так мучить при мне, как если бы на него такое впечатление произвело явление Павшего.

А меж тем мускулистая, подтянутая задница брата крайне приглашающе покачивалась прямо перед моим лицом, вызывая на губах довольную ухмылку. Пока же он забирал плоть эльфа в рот, прикрывая глаза и мелко дрожа - вот не понятно только, от возбуждения или же от злости, я поудобнее устроился и принялся смазывать слюной собственный член, который не смог остаться равнодушным от такой картины совсем рядом. Прикусив губу, стараясь не потешаться над комичностью ситуации, я сжал ягодицы брата и, не давая ему даже опомниться, втиснулся в его зад. Рык наполнил комнату, брюнет вскинулся, дёрнулся, стиснув бёдра Элериона.

- Ты рехнулся?! - заорал Джинджер, пытаясь отстраниться, но обращённый уже принял сидячее положение и обхватил его талию руками, улыбаясь и целуя шею своего мучителя.

- Не бойся, Джи, тебе понравится, - нараспев протянул он, а я принялся двигаться в его горячей от напряжения и боли заднице, стискивая ягодицы и кусая сильные плечи."

"Губы обращённого скользили по шее и груди мужчины, то и дело касаясь его сосков, а я упивался разгорячённым телом брата, его бешенством и беспомощностью в наших руках.

Рычание Джинджера становилось всё более явным, вскоре сменилось сдавленными, хриплыми стонами. Он прикрывал глаза, впиваясь пальцами в ягодицы Элериона и прижимая его к себе теснее, пока блондин с заметной, довольной ухмылкой на лице надрачивал его плоть, кусал шею и чуть выпускал клыки. Удовольствие становилось всё более резким, ярким, в глазах всё плыло, время от времени выхватывая яркие вспышки страстных картин, а тело требовало не останавливаться, не прекращать эти ласки, это безумное соитие под страхом смерти. Задница Джинджера, казалось, стала ещё горячее, края - податливее, внутри него всё влажно хлюпало, как если бы я трахал девушку в “правильное” отверстие. Замерев, сорвав с губ Джинджера полный возмущения и злости рык, я принялся медленно из него выскальзывать, а затем вскинул взгляд на Элериона.