Камаэль (СИ)

Хриплое дыхание брата обжигало кожу возле уха и дарило неземное удовольствия, заставляя каждый раз пытаться подстроиться под его ритм. Я елозил спиной по стене под его мощными толчками и впивался ногтями в его спину, забываясь.

- Ну ты и дурак, Льюис, - вздохнул Павший, и в какой-то миг мне даже показалось, что я увидел расплывчатый силуэт на кровати - но лишь на миг, а затем вампир вновь укусил меня, и я потерял всякий контакт с реальностью - остались лишь безумное удовольствие и страсть, превратившие меня в одну сплошную эрогенную зону.

Но стоило мне кончить, как брат уселся на кровать, а меня снял со своей плоти, но усадил у себя между ног, утыкая лицом в член и ничего не говоря - он с трудом дышал и довольно посмеивался. Капли испарины появились на его крепком теле, а плоть чуть подрагивала от возбуждения, на головке, самой щёлочке, замерла капля смазки. Теряя разум, я принялся погружать его плоть в рот, помогая себе рукой и чувствуя себя отчего-то последней блядью, но и это сейчас доставляло безумное удовольствие.

В его резких движениях, когда он подавался бёдрами мне навстречу и запутывался пальцами в моих волосах, чувствовалась даже некоторая злоба, словно я провинился перед ним во всех существующих грехах всех религий. Семя обильно излилось в мой рот, густое, горьковатое, но сплюнуть его мне мужчина не позволил, затыкая мой рот поцелуем и буквально заставляя проглотить, а затем заваливая на кровать.

Глаза его лихорадочно, странно блестели, губы изгибались в непривычной усмешке, заставляя смущаться и волноваться, недоверчиво глядеть на него.

Но затем вновь всё растаяло в страсти и похоти мужчины."

"Весь следующий день Виктор спал, а я бродил по кораблю и смотрел на бескрайний океан. В этот раз он действительно был тихим, но волны стучались о борт корабля, пенные гребни поднимались и опускались. Оперевшись на бортик, я смотрел вниз и представлял себе, как где-то в глубине плавают русалы и русалки, хранящие покой морей и океана от тёмных тритонов.

И хотя тритонами привыкли считать и называть земноводных с “симпатичным” мордашками, у нас так же были такие существа. Отличались они от русалок лишь тем, что бездумно топили всех людей, которые казались им привлекательными. Русалы и тритоны вечно боролись между собой, хотя всегда были почти одним и тем же, с той лишь разницей, что тритоны имели на локтях, хвосте и спине перепончатые острые шипы, которые могли как прижиматься к телу создания, так и подниматься.