Камаэль (СИ)

- А если, - рассуждал я, расхаживая по номеру и думая, куда бы ещё сунуться в Сиэтле и что бы такого посмотреть. - Если я не сдержусь и всех убью? Если там, в океане, есть что-то такое, что воздействует на разум?

- Инопланетяне, - ехидно отзывался на мои разглагольствования Павший, который всё больше начинал меня злить такими своими замечаниями. - Или нет, подожди, это Лохнесское чудовище!

- Заткнись, - буркнул я и глянул вниз из окна на оживлённое движение.

Накинув на плечи толстовку и прихватив с собой кошелёк с ключом от номера, я покинул гостиницу, принимаясь слоняться по городу неприкаянной тенью.

Вечер был прохладным и приятным, не хватало только Виктора рядом, который рассказывает мне что-нибудь о светлых или пытается подбить меня на очередное занятие по рукопашному бою. С тоской вздохнув, я шагнул к супермаркету и принялся ходить меж торговых стеллажей, пытаясь придумать, чем занять руки. Вскоре, взяв леденцы и жевательную резинку, я замер перед кассой, а затем, когда девушка спрашивала меня, всё ли, я как-то автоматически выдал:

- Арома Рич вишнёвые, две пачки, и зажигалку, будьте добры.

Девушка глянула на мою кислую мину, затем на протянутую банковскую карту и сняла со стенда последние две пачки этих потрясающих сигарет, которые всегда курил Виктор. Их и ещё одну марку, которую я теперь уже вспомнить не в состоянии. Разложив всё это по карманам толстовки, я вышел из магазина, а затем потерянно уставился на пачку сигарет, что лежала в моей руке и поблёскивала обёрткой.

“Курение причиняет сильный вред вам и тем, кто вокруг вас,” - тупо прочитал я про себя, а затем, дойдя до маленькой аллеи и устроившись на скамейке, принялся почти что разрывать упаковку.

От первой затяжки стало дурно, мерзко, я сморщился и сплюнул себе под ноги, но затем почувствовал приятный, сладковатый привкус в дыме, как когда курил рядом со мной брат, откинувшись на траву или сидя в кресле. Запах этот и привкус настолько понравились мне, что я, не обращая внимания на кашель, что готов был вот-вот вырваться из груди, продолжил затягиваться ароматной сигаретой.

- Может объяснишь мне, какого чёрта ты делаешь, Льюис?

От голоса, прозвучавшего над головой, я едва не подскочил и вскинул взгляд и столкнулся со взглядом антрацитово-чёрных глаз любимого брата. Он был бледноват, под глазами залегли синяки, да и он слегка истощал, но на нём вновь была его неизменная рубашка, сверху был накинут кожаный плащ в пол.