Извращенное королевство

До свадьбы Эбигейл страдала от эпизодов мании, депрессии и тревоги. Она не любила докторов и часто прятала лекарства. Иногда вообще прекращала их принимать. Когда она забеременела и родила Илая, ей больше не нужны были таблетки. Казалось, мама нашла цель в жизни. Когда он умер, с ним исчезла и цель. Можно с уверенностью сказать, что все мы утратили часть себя в тот день.

Я придвигаюсь поближе и обнимаю отца в знак поддержки.

– Единственным способом выжить для мамы было представлять, что Илай жив. Спустя два месяца после его смерти она привела домой мальчишку и сказала, что нашла Илая на рынке.

Я вернул его родителям и извинился. Тогда она стала делать это у меня за спиной при помощи Реджинальда. Этот мерзавец был готов на что угодно ради денег. Вдобавок он был умным и приводил только бездомных, осиротевших или сбежавших из дома парней, потому что их никто не хватится.

Я хмурюсь еще больше.

– Что-то такое помню.

Пазл постепенно складывается.

Я называла дядю Реджа супергероем, потому что монстры исчезали, когда он появлялся.

В детском сознании я считала мамины эпизоды мании монстрами. Она носила белое, душила меня в объятьях и отводила на озеро. Если ма одевалась в белое, то никогда не улыбалась и казалась не от мира сего.

Она была монстром.

Однако, когда приходил дядя Редж, мама одевалась в красные платья и красила губы красной помадой. Она выглядела сногсшибательно. Больше улыбалась и была столь энергична, что это порой меня озадачивало.

Она гуляла и играла со мной. Рассказывала сказки, смеялась и шутила.

Была моей ма.

Мои глаза расширяются, а сердце стучит так, словно сейчас вырвется и упадет на траву.

Значит ли это, что мама становилась радостной, когда дядя Редж приводил ей мальчика с улицы?

– Что она с ними делала? – Мой голос такой навязчивый, что это дико пугает меня.

– Обнимала их и говорила, как рада, что ее Илай дома, – вздыхает отец. – Она никогда не обижала их, так что я разрешал ей.

– Разрешал? – спрашиваю я высоким голосом.

– Они приходили на обед и оставались на несколько часов.

В конце дня забирали деньги, одежду и уходили. Все были в выигрыше. У мальчиков была пища и кров на день, а мама была счастлива.

– Может, все же стоило отвести ее к психиатру?

– Водил. Даже по советам врачей отправлял в психиатрическую больницу, но ей было все хуже и хуже, даже резать себя начала. Пришлось забрать ее. В то время я все еще горевал по Илаю. Я боялся потерять и Эбби.

«Эбби».

Он все еще зовет ее так спустя столько времени.