Извращенное королевство

Он подскакивал и замедлялся весь прошлый час. Ее кожа опасно побледнела для человека с температурой.

Поцеловав ее последний раз, понемногу встаю. Я выберусь отсюда, даже если это последнее, что мне придется сделать.

Даже если лишусь плеча в своих попытках.

Доносится эхо дверного щелчка."

"Я резко поднимаю голову, слыша быстрые шаги по лестнице. Никогда не думал, что буду так рад видеть Джонатана.

Десять лет назад, когда я проснулся в больнице и увидел его лицо вместо Алисии, то помрачнел. Но теперь все изменилось.

Джонатан останавливается на пороге подвала, рядом с ним стоит Итан.

Почти могу себе представить, что они видят.

Я полуголый, левое плечо вывихнуто. Эльза лежит на полу и несет бессмыслицу.

– Вызовите врача, – приказываю я. – Сейчас же.

Глава тридцать девятая

Эльза

Илай улыбается мне.

Его лицо чистое, как стеклышко. У него темные волосы, на тон темнее, чем у папы, и глаза у него тоже, как у папы.

Илай всегда говорил, что он папин любимчик, и я в слезах приходила к отцу, чтобы он сказал мне, что я тоже его любимица.

Его щеки усыпаны веснушками, добавляя лицу мальчишеского обаяния.

Илай такой хорошенький.

Только он ребенок. А я нет.

На мне форма КЭШ, и я стою с братом на заднем дворе, в саду с высокими деревьями и подсветкой.

– Почему ты покинул нас, Илай? – шепчу я.

– Да ладно тебе, плакса. – Он протягивает мне руку. – Нам будет весело.

– Весело?

– Мы отправимся в место, где обретем свободу.

Свобода.

Илай и я.

– Поторапливайся, плакса.

Я уже хочу взять его за руку, когда в голове проносятся голоса. Жесткие губы оставляют поцелуй за поцелуем на моих сухих губах.

«Не бросай меня, Эльза. Да как ты смеешь оставить меня».

Этот голос.

Это прикосновение.

– Ну что, плакса? – Глаза Илая наполняются слезами. Ненавижу, когда братик плачет.

«Не бросай меня, Эльза».

Этот голос…

– Пожалуйста, плакса. Не оставляй меня тут одного.

«Эльза!»

– Илай и Эльза вместе навсегда, да ведь?

Битва двух голосов снова и снова настигает меня.

Не могу дышать, черт возьми.

«Спасите ее! – кричит голос. – Спасите, пока я все тут не разнес к чертовой матери».

В голосе столько боли. Столько страсти. Столько… заботы.

Слышать, как он сражается за меня, сродни витанию в облаках. Умиротворяет и в то же время пугает.

– Эй, плакса?

Илай не убирает протянутую руку. Он погрустнел, умоляя меня.

– Я больше не плакса.