Извращенное королевство

 – Я ухмыляюсь. – Но именно тогда я решил, что ты моя.

Ее личико проясняется.

– Это меняет дело.

Я пожимаю плечами.

– Наверное.

– Ты был таким подонком.

– И ты все равно меня любишь.

Она краснеет, но не отрицает.

– Скажи это. – Я крепче сжимаю ее подбородок.

– Эйден… – В ее взгляде читается неуверенность, а в голосе слышится дрожь. Скоро она спрячется в своем ледяном замке, никого не пуская внутрь.

– Скажи это, Эльза. – Мой голос становится жестким и не подлежащим обсуждению.

Она вздыхает.

– Я люблю тебя, Эйден.

– Несмотря ни на что, да?

– Да, хитрец. Несмотря ни на что.

Она обнимает меня за талию и утыкается лицом мне в грудь. Я кладу подбородок на ее голову и вдыхаю аромат кокоса.

– Тогда ты пахла сладкой ватой и летом, – говорю я. – И этими дурацкими «Мальтизерс».

– Эй! – Она толкает меня в грудь. – Не обзывай мои «Мальтизерс». Я люблю их, ясно? И потом скажи спасибо, что я делилась с тобой. Они вкусные.

– Неправда. Я ел их, потому что ты запихивала мне их в глотку.

– Дурак неблагодарный.

Я хохочу, запуская ей пальцы в волосы.

– С тех пор я ни разу не ел эти конфеты.

– Я тоже. Помню, как мне хотелось их в детстве, но строгая диета тети запрещала постоянно есть конфеты и шоколадки. Впрочем, я и дядю никогда о них не просила. – Эльза делает паузу. – Думаю, в глубине души я понимала, что мне не стоит есть «Мальтизерс» в одиночку.

– Я куплю их тебе, – улыбаюсь я.

– А я с тобой поделюсь.

Мы сидим так несколько минут. На миг я забываю, что мы в подвале, где женщина в красном пытала меня, а затем умерла.

Я забываю, как Эльза неподвижно лежала в луже крови.

В эту секунду есть только я и она в поиске наших корней."

"Когда я похитил ее и привез сюда, то все, чего я хотел, – восстановить ее связь с прошлым. Не знать, что может случиться, было опасно и не оставляло мне запасного плана – если не брать в расчет идею по-настоящему похитить ее и никогда не возвращаться.

Не люблю неизвестность. Я боялся, если она вспомнит, что спасла меня ценой жизни своей матери и своей метафорической смерти, то возненавидит меня.

– Не жалеешь, что спасла меня? – спрашиваю я в тишине комнаты.

Это единственный волновавший меня вопрос, который я позволил себе задать ей спустя годы. Ее мать осталась бы в живых, если бы Эльза не спасла меня.

Ее пронзительные голубые глаза пристально смотрят на меня с глубокой привязанностью.

– Я много о чем жалею, но никогда – о том, что спасла тебя.