Кафедра

Не успело её тело пролететь и половину расстояния, разделяющего нас, как раздались выстрелы. Студенты палили отчаянно, не жалея патронов. В результате к нам долетела не тварь, а лишь куски от неё: в узком коридоре промахнуться даже слабенькому стрелку было практически невозможно.

После этой маленькой победы началось всеобщее ликование, словно эти орлы с орлицами не низшую Сущность завалили, а самого демона. Кажется, я один не участвовал в этом празднике. Не вижу причин для веселья.

— А ты почему не стрелял? — обратился ко мне историк Серёга Книгин.

— А смысл было столько патронов зря переводить? — равнодушно ответил я, носком ботинка откинув в сторону лежащую у моих ног часть черепушки амфисбены. — Они нам ещё могут пригодиться. Вы же половину своего боезапаса зря спалили.

— Зато тварь грохнули! Первую! Эх, Булатов! Ничего ты не понимаешь в воинском искусстве! Лингвист кабинетный, одним словом!

Я ничего больше говорить не стал. Да и Книгин переключил своё внимание с меня на останки твари.

Минут через пятнадцать мы продолжили наше движение и вскоре добрались до конечной точки подземного путешествия. Окинув взглядом стену, на которой то вспыхивали, то исчезали схемы различных пентаграмм, я согласился с выводами учёных, что это — непонятная хрень. Такую аномалию я ни разу не встречал.

— Странно… — задумчиво произнёс Знаменский, стоящий рядом со мной.

Гробовое молчание было ему ответом. Да и что тут путного скажешь, если всего лишь несколько минут находимся рядом с постоянно меняющимися пентаграммами.

— Так я и думал, — удручённо вздохнул профессор. — Не расстраивайтесь. Я сам в замешательстве и полностью поддерживаю выводы научной группы. Это просто ошибка, отчего-то вдруг получившая временную подпитку от Преисподней. Так что достаём блокноты, карандаши и зарисовываем знаки, пока есть что зарисовывать. Через час возвращаемся в жилую пещеру. Пойдём другой дорогой, более длинной. Может и ещё парочку тварей на пути встретим… Если повезёт, конечно.