Кафедра

Стоишь ты среди могилок и вдруг разделяться стал. Уже не один, а два Булатова траву на погосте ботинками мнут. Но лишь у одного в руке тесак имеется. Значит, это и есть ты настоящий.

Сошлись вы люто со своим двойником! Я к тебе со своей дубиной кинулся на помощь, но толку от меня было мало. Зато отвлёк на секунду-другую, пока тварь меня в сторону не откинула. Этим её замешательством ты и воспользовался. Срубил одну ногу бесу…

— Точно бесу? — переспросил я."

"— Ага, — кивнул есаул.

— Он же во время боя перевоплощаться начал, видя, что в человеческом обличии справиться не может. Ты как ногу твари отчекрыжил, но добивать не стал. Выудил свой кастет из кармана и несколькими сильными ударами успокоил беса. Правда, не до смерти. Лишь сознания лишил. И после этого, словно и не пил, трезвым голосом проговорил, ко мне обращаясь: «Вот и решение твоей проблемы, друг. Немножко сил Сущности тебе не помешает на дуэли.».

Вот тут я понял, что ты до сих пор не в себе, несмотря на чёткую речь.

Хотел образумить. Но ты, Родион, слушать меня не стал. Не знаю, что сотворил, только рухнул я кулём на землю, не в силах пошевелиться. И в таком положении с ужасом наблюдал, как вокруг меня чертишь пентаграмму. Я не мастак в них: на боевой кафедре мы вскользь подобное проходили. Но несколько очень нехороших плетений распознать смог.

Закончив схему, ты подошёл к бесу, начертил что-то на его груди, а потом туда же воткнул свой тесак.

Ох, и поганое завихрение из энергии вокруг вас образовалось! С пару минут точно держалось, пока ты не впитал эту силушку в себя. Как только бес рассыпался пеплом, настал и мой черёд. Подойдя к пентаграмме, ты вонзил накалившийся докрасна тесак мне прямо в грудь… И больше ничего не помню. Только то, что очнулся на этом проклятом кладбище, и мы поехали в Петербург.

И вот что странно, Родя… Весь день перед дуэлью меня так распирало от силы, что готов был горы свернуть.

Правда, во время боя с баронишкой пришлось всей ею воспользоваться. Этот ублюдок Гузкин реально очень мощным одарённым оказался! За эту ночь я легко восстановился. Не до богатырских кондиций, как перед дуэлью, а до своих собственных… Может, чуть сильнее стал, но ненамного. И именно ночью вернулась ко мне память о событиях на кладбище. Словно пелена с сознания спала.

Сопоставить всё труда большого не составило.