Извращённая ненависть

Я подождал еще один удар, прежде чем с тихим скрипом открыл дверь. Лампа горела, и я сразу же сосредоточился на свернувшейся фигуре Жюля. Она лежала в позе эмбриона на боку, прижимая подушку к животу. Я не мог видеть ее лица, но я видел, как она напряглась при моем появлении.

Все еще не сплю."

"“Привет”, - тихо сказал я. “Как ты себя чувствуешь?”

“Хорошо. Просто болит живот, - пробормотала она.

Я сократил расстояние между нами, пока мы не оказались лицом к лицу, и у меня снова защемило в груди, когда я заметил ее поверхностное дыхание и побелевшие костяшки пальцев, сжимающие ее подушку.

“Вы принимали ибупрофен? У меня есть некоторые ”. Я всегда носил мини-аптечку первой помощи с бинтами, обезболивающими и другими предметами первой необходимости.

“ Ага. ” Джулс посмотрел на меня, нахмурив бровь. “Ава сказала тебе, не так ли?”

“ Да. ” Не было смысла лгать.

Она застонала. “Я должен был сказать ей, чтобы она ничего не говорила”.

“Уверен, я бы заметил, что что-то не так, когда увидел, как ты свернулся калачиком, как деформированная креветка”.

Это не считалось оскорблением, если я пытался заставить ее чувствовать себя лучше. Это дало ей прекрасную возможность огрызнуться, и спор со мной всегда оживлял ее.

Моя улыбка исчезла, когда она не ответила.

Ладно, возможно, комментарий о деформированной креветке был не таким полезным, как я думал.

Должен ли я попытаться помочь ей или оставить ее в покое? Не было надежного метода для облегчения сильных судорог, и она уже принимала ибупрофен, но были и другие средства, которые могли бы помочь.

Вопрос был в том, нужна ли ей моя помощь.

Я принял решение, когда Джулс вздрогнула и прижала подушку ближе к животу, ее лицо исказилось от боли.

К черту это. Я помогал ей, нравилось ей это или нет. Я не мог спать рядом с ней, зная, что она в агонии. Я не был таким уж мудаком.

Я вошла в ванную и осмотрела туалетные принадлежности, выстроенные на мраморной стойке. Когда мы выгрузили наш багаж, я мог бы поклясться, что увидел — ага. Я взял крошечную бутылочку лавандового масла и вернулся к Джулсу.

“Я мог бы помочь с судорогами”, - сказал я. “Перевернись”.

“Почему?”

“Поверь мне”. Я поднял свободную руку, когда она открыла рот. “Да, я знаю. Ты мне не доверяешь. Но я опытный медицинский работник, и я обещаю, что у меня нет гнусных намерений. Так что, если ты не хочешь ворочаться всю ночь ... ”

“Опытный медицинский работник, но ваше поведение у постели больного могло бы потребовать серьезной работы”.