Извращённая ненависть

Она бросила на меня странный взгляд, но пожала плечами. ""Если ты настаиваешь"".

Десять минут спустя мы прибыли в древний книжный магазин. Он был засунут между благотворительным магазином и китайской закусочной, а слова Crabtree Books были нацарапаны на темных окнах облупившейся красной краской.

“ Это единственный книжный магазин в городе, ” сказал Джулс. - Я никому не говорила об этом своим друзьям, потому что чтение не считалось классным занятием, но это было мое любимое место, где я тусовалась, особенно в дождливые дни.

“Это была твоя гавань”.

Ее лицо смягчилось от ностальгии. ""Да"".

Мой рот изогнулся от мысленного образа молодой Джулс, пробирающейся в книжный магазин и прячущейся от своих друзей. Несколько месяцев назад, когда единственным Жюлем, которого я знал, был язвительный, жесткий, я бы назвал чушь собачью.

На самом деле, за исключением девичника Бриджит, прошло некоторое время с тех пор, как я видел вечеринку Жюля так, как она была в колледже. Черт, прошло много времени с тех пор, как я веселился так, как в колледже.

Наши первые впечатления остаются с нами дольше всего, но, вопреки распространенному мнению, некоторые люди меняются. Единственная проблема в том, что они меняются быстрее, чем наши предрассудки.

“У тебя есть любимая книга?” Я хотел знать все о Жюле. Что она любила, что ненавидела, какие книги читала и какую музыку слушала. Каждая крошка информации, которую я мог получить, чтобы заполнить мою ненасытную потребность в ней.

- Я не могу выбрать одного. - Голос ее звучал потрясенно. “Это все равно, что попросить кого-то выбрать любимый вкус мороженого”.

“Легко. Каменистая дорога для меня, соленая карамель для тебя. Я усмехнулся ее хмурому взгляду.

"""Не все"", - пробормотала она. “Хорошо. Если бы мне пришлось выбирать одну книгу, просто исходя из того, сколько раз я ее перечитывал ... "" Ее щеки покраснели. “Не смейся, потому что я знаю, что это избитый выбор и детская книга, но ... Паутина Шарлотты. Семья, которая жила в нашем доме до нас, оставила копию, и это была единственная книга, которая была у меня в детстве.