Извращённая ненависть

“ С ней легко, ” сказал он после долгой паузы. “Она понимает меня так, как никто другой, даже если наши мировоззрения принципиально отличаются. Когда я не с ней, я хочу, чтобы она была там. Когда я с ней, я хочу, чтобы этот момент длился вечно. Она заставляет меня хотеть быть лучшим человеком, и когда я думаю о мире, где ее нет ...” Его челюсть сжалась. “Я хочу сжечь каждый дюйм этого до основания”.

Я уставилась на него. “Черт возьми. Кто ты и что, черт возьми, ты сделал с Алексом Волковым? "" Я похлопал его по спине.

Алекс пристально посмотрел на меня. “Скажи кому-нибудь, что я это сказал, и я сдеру с тебя кожу заживо ржавым ножом, чтобы продлить боль”.

""Точно. Просто так. Так убийственно романтично ”.

“Твои места в ложе ходят по тонкому льду, Чен”.

“Эй, помни. Я тот, кто должен простить тебя. Будь милым ”. Я жестом попросил бармена еще выпить.

Несмотря на мои шутки, мой мозг не мог перестать воспроизводить слова Алекса.

Когда я не с ней, я хочу, чтобы она была там. Когда я с ней, я хочу, чтобы этот момент длился вечно."

"Я никогда не чувствовал себя так по отношению к женщине ... за исключением одного.

Непрошеные образы из последних двух месяцев пробежали через мою голову. Я и Джулс под деревом на пикнике. Я рассказываю ей о смерти Тани в библиотеке. Восхитительный способ, которым ее лоб морщился, когда она концентрировалась, и гордая улыбка, которая осветила ее лицо, когда я, наконец, объявил ее готовой к банни-слоуп в Вермонте.

То, как она смеялась, какой она была на вкус, и то, что я чувствовал, когда был с ней, как будто я никогда не хотел, чтобы она уходила.

Я бы списал все это на смесь похоти и цветущей дружбы, но что, если…

Нет. Черт возьми, нет.

Мои ладони покрылись потом. Я опрокинул свой напиток, не попробовав его.

Мне не нравился Джулс. Половина наших трахов были ненавистными трахами. Они были горячими, но только потому, что мне нравилось трахать ее, не означало, что я хотел от нее чего-то еще.

Ну и что, что она была не такой ужасной, как я изначально представлял? Она все еще была собой.

Бесящий, язвительный, заноза в моей гребаной заднице ... и верный. Страстный. Иногда на нее было так красиво, что на нее было больно смотреть.

Что бы я делал в мире, где не было бы Джулса? Я бы не стал его сжигать, но…

Черт, почему здесь было так жарко?

Мой телефон завибрировал от входящего звонка. Я ответил на это, радуясь, что отвлекся.