Изумрудные объятия

Ох, миледи, ну вы меня и напугали!

— Но там был человек! Мужчина на огромном гнедом коне!

Старый кучер покачал головой, посмотрел на стены замка, потом на Мартису и снова покачал головой:

— Миледи, я никого не видел.

— Но он должен был вам сказать… — Она нетерпеливо махнула рукой. — Ладно, не важно.

Мужчина на коне ей не привиделся, и она не собиралась допускать, чтобы страх затуманил ей рассудок. Она выяснит, что творится в замке Кригэн, и не свернет с пути. Она должна узнать правду, иначе не сможет жить дальше.

Мартиса собиралась постучать дверным, молотком — большой латунной колотушкой, свисающей из пасти большого латунного дракона, — когда дверь неожиданно приоткрылась. Сначала Мартиса подумала, что дверь открылась сама собой, потому что в первый момент она никого не увидела. Она заглянула в просвет за толстой дверью, вошла внутрь и мысленно порадовалась, что здесь по крайней мере тепло. Эта первая башня на вид казалась самой старой — кирпичные стены не были оштукатурены, лишь закрыты гобеленами, как в каком-нибудь старинном зале.

С правой стороны стоял большой деревянный стол, за которым могли бы свободно усесться человек двадцать. Слева пылал большой камин — он-то и давал тепло, которое так обрадовало Мартису в эту холодную грозовую ночь. Перед камином стояли два больших кресла времен королевы Анны, между ними располагался изящный столик вишневого дерева. Ближе к середине, повторяя изгиб стены башни, шла широкая винтовая лестница, покрытая красной бархатной дорожкой, выше она выпрямлялась и вела на второй этаж. С высокого потолка свисала цепь, на которой висела огромная бронзовая люстра с десятками свечей. И свечи, и камин освещали комнату очень ярко, можно было подумать, кто-то в замке боялся темноты.

— Здравствуйте! — неуверенно сказала Мартиса.

Но тени в комнате все-таки были. Из тени, которую отбрасывала открытая дверь, вышел пожилой мужчина в черной ливрее с белой отделкой, бриджах и чулках, которые явно были в моде еще в прошлом столетии.

Он серьезно посмотрел на Мартису — на его худом бледном лице с седой бородой и усами не появилось даже намека на улыбку. Он отличался болезненной худобой, щеки у него были впалые, но любопытные темные глаза, казалось, горели ярким огнем.

— Леди Сент-Джеймс?

В его голосе послышалось легкое удивление. Стараясь не обращать на это внимания, Мартиса взяла себя в руки и лучезарно улыбнулась.