Изумрудные объятия

Может, у вас разыгралось воображение?

— И эта шишка на голове — тоже плод моего воображения? Или… — Она поколебалась, но потом все-таки бросила обвинение: — Или это вы меня ударили?

— Вы с ума сошли?

Она вскочила с кровати и подошла к двери. Ее переполняло негодование, ее грудь быстро вздымалась и опускалась.

— Это вы убили Мэри? — испросила она.

В то же мгновение Брюс был уже на ногах и шел к ней. Мартиса оказалась в западне между его большим сильным телом и стеной. Он оперся одной рукой о стену рядом с ее головой, взял прядь ее волос и жестом, полным чувственности, медленно потер волосы между пальцами.

— Нет, — просто сказал он.

Мартиса глубоко вдохнула и выдохнула. Она ощущала его близость и сердцем, и душой, чувствовала себя так, будто лежит перед ним обнаженная, открытая ему во всех смыслах. Она кое-как смогла прошептать:

— Вам доводилось кого-нибудь убивать?

Его руки прекратили движение, а глаза, казалось, пронзали ее взглядом насквозь.

— Я никогда не убивал, в этом могу поклясться, И вы должны мне доверять.

— Как я могу?

— Вы должны.

— Но там внизу кто-то был…

— Да, там внизу кто-то был.

— Но…

— Мартиса, вы были внизу. И вы все еще не ответили мне зачем. И откуда вы там взялись.

Он говорил негромко, голос, его мягкий голос, казалось, проникал в самую душу. Мартиса облизнула губы:

— Кто лежит в том гробу?

— Забудьте про этот гроб.

— Но…

— Я вас умоляю, ради Бога, доверяйте мне!

— Я вам поверю, — быстро выпалила она. — Я не скажу ни слова. Клянусь. Но кто-нибудь что-нибудь узнает. Ведь кто-то напал на меня сегодня. Если это не…

— Если что? — подсказал Брюс.

Мартиса закончила:

— Если это были не вы.

Некоторое время он молчал, всматриваясь в ее глаза, потом наконец сказал:

— Нет, Мартиса, я на вас не нападал.

В нем вдруг не осталось ни высокомерия, ни жесткости, не беспощадности. Он наклонился к ней, и его губы нашли ее губы и полностью накрыли их.

Не прерывая поцелуя, Брюс завел пальцы под кружева на ее груди и стал ласкать обнаженную кожу. Он наслаждался ею, потирал и дразнил соски, так что они отвердели. Наконец он оторвался от ее рта и стал покрывать поцелуями ее шею, спускаясь все ниже. Здесь он помедлил, разбираясь с ее одеждой. А потом крепко прижал губы к ее груди, и Мартиса почувствовала, как он взял в рот один сосок и стал играть с ним.