Только для нас

У Тима, судя по каменному выражению лица, было такое же желание, Ветка же, прекрасно умея читать нас, тут же вмешалась:

— Чего пристали? Я же сказала, Вова меня проводит!

— Вова тебя не проводит, — сказал Тим тихо, но его слышно было даже за гулом школьников, шумевших вокруг.

— Почему? — удивленно хлопнула ресницами Ветка.

— Он занят, — ласково оскалился я Вове. И посмотрел. Со значением так, чтоб все сразу стало понятно.

И Вова, судя по судорожно дернувшемуся кадыку, явно не дураком был. Потому что все понял, да.

Кивнул, виновато посмотрел на Ветку.

— Он прямо сейчас уже занят, — продолжил Тим мою мысль. И тоже посмотрел на Вову.

И тот опять кивнул. Да, прямо сейчас занят.

И руку с плеча Ветки убрал, наконец-то.

Мозги имелись, значит, и инстинкты, как надо работали…

Под моим давящим взглядом Вова встал и, неловко простившись с ошарашенной Веткой, стал пробираться к выходу.

А Тим тут же двинул задницей, занимая его место.

Ветка, оказавшись на своей привычной позиции, между нами, удивленно посмотрела сначала на меня, потом на Тима.

— Это что такое сейчас было? — возмущенно спросила она, — зачем вы его напугали?

— Да ты чего, Вет? — наигранно удивился я, — мы вообще никого не пугали! Посмотри на нас, мы самые непугающие люди на свете! Он просто вспомнил, наверно, что торопится…

Она с сомнением глягнула на меня, ища хоть тень раскаяния на роже. Не нашла, естественно, повернулась к Тиму. С тем же результатом.

Вздохнула.

— Дураки вы такие… Он хороший парень…

— Ага, под юбку к тебе залезть планировал, — выдал Тим, и мы с Веткой уставились на него с изумлением.

— И ничего не планировал, — с обидой ответила Ветка, — мы просто вместе сидим, за одной партой… И он мне дает алгебру списывать, а я ему даю русский…

— Ага, — подхватил я с издевкой, — и он явно мечтает, что дашь еще что-то…

— Фу, какие вы полшые! — надула губы Ветка, — по себе людей не судят!

— Вет, мы — парни, — серьезно ответил я, — мы видим, когда парень хочет залезть девочке под юбку.

— Блин… Ну хватит! — она расстроенно откинулась на скамье, грудь под белой рубашкой заманчиво обрисовалась, я поймал замерший на ней взгляд Тима, оскалился злобно, тот увидел, что я смотрю, моргнул, отвернулся.

— И, кстати, даже если и так, — продолжила Ветка, — вам-то что?

— Как что? — удивился я, старательно не глядя на ее грудь в скромном вырезе рубашки, — мы, вообще-то, о тебе переживаем. Ты — наша подруга! И нехер всяким Вовам к тебе под юбку руки совать.