Только для нас

Думаешь, ты все решишь? Нет уж, пока подождем!думаешь, ты впереди? думаешь, все, победила?думаешь, я просто так шею подставлю, смирюсь?глупая сука-судьба, сколько бы ни ворожила,я усмехаюсь в ответ. Я нихера не боюсь. Молча, удар за удар, молча, и взгляд без покорствабесит, я знаю, терпи, я же когда-то терпел.Глупая сука-судьба… пусть моя гордость вернетсяи бумерангом, стеклом в рожу заедет тебе.26.01.2023

Глава 41. Тим

Ванек курит у окна палаты, наплевав на запрет медперсонала, прижимает к уху телефон, слушает и периодически что-то отрывисто рычит в ответ.

Судя по тональности рычания, его крепко заебывают дураки на том конце линии. И вообще все заебывает. Оно и понятно, я тут валяюсь, а он все на себе везет. В такой жесткий момент, переломный. Не хочешь, а охереешь…

Я, видно, чем-то себя выдаю, может, моргаю слишком громко, потому что друг тут же поворачивается, палит меня и отрубает связь.

Подходит ближе, смотрит внимательно, пряча небольшую дрожь в губах:

— Ну че, живой, сучара?

— Не дождешься… — хриплю я, пытаясь растянуть губы в усмешке.

— Не геройствуй, тебе еще не меньше недели бревном лежать, говорят, — тут же прерывает мои попытки в мимику Ванек, — сейчас врача позову.

— Сколько? — спрашиваю я, имея в виду , сколько я так пролежал. После ранения я уже приходил в себя и даже пытался разговаривать с Ваньком, а потом мы оба получили нагоняй от врача. Я — за активность, не положенную вчерашним трупам, а Ванек — за все в комплексе, в том числе и за курение в палате.

Я это еще хорошо помню, а потом только провал темный.

И вот второе пробуждение, и опять Ванек рядом. А принципе, я и не сомневался. На его месте поступал бы так же.

— Два дня, блять, — правильно понимает меня Ванька, — я поседел за это время.

— Ветка? — следующий мой логичный вопрос.

— В Москве, пыталась сюда приехать, а я сказал ее боссу, что с бабой тут никто говорить не будет. И вообще нам не до них пока.

— А ты…

— Да не болтай ты! — злится Ванек, — тебе нельзя, дураку! Сам все скажу сейчас.

Я не могу сдержать улыбки, вспоминая, какая она послушная и одновременно норовистая и дикая, кайфую от горячих картинок в башке. По телу идет тепло, даже покалывает в пальцах чуть-чуть, давая понять, что все живое, все хочет радоваться.

Тут же сбоку что-то принимается пищать, Ванька бледнеет и рвет за врачом.