Только для нас

Конечно, можно это дело просто на бумаге красиво расписать, так делают, я знаю, осваивая бабки, но где гарантия, что не будет инициирована проверка? Ох, Олег… Нафига?

— Другой уровень бизнеса, — отвечает на мой невысказанный вопрос Олег.

— И что делать теперь?

— Договариваться… Только неизвестно, с кем…

Я ощущаю, как холодеют пальцы. Неужели, уже в курсе, что Кабан умер? Так быстро? Может, и Ваньку с Тимом уже взяли?

Сжимаю кулаки, силой воли прекращая тремор.

Не взяли. Нет.

Они же… Они же очень продуманные, очень хитрые…"

"Вспоминаю, как они провожали меня на автобус в соседней области, целовали по очереди, наплевав на взгляды окружающих, бормотали, что скоро увидимся, соскучиться не успею… А я, размякнув окончательно, заливалась слезами и цеплялась за них, опять испытывая жуткое ощущение дежавю: я их так в армию провожала когда-то, цеплялась и клятвенно заверяла, что буду ждать.

Буду обязательно! Дождусь! Главное, чтоб вернулись. Главное, чтоб живые…

Телефоны они мне не оставили, только денег сунули побольше, сказали, что скоро найдут, вот только вопросы решат…

Как они собирались решать ТАКИЕ вопросы, я не понимала и сейчас тоже не понимаю.

Что тут можно решить? Понятно, что они непростые парни, и, судя по обращению к ним обоим Кабана, входили в ближний круг… Но насколько ближний? Их же сто процентов первыми заподозрят в смерти лидера… И накажут. Или свои, или полиция… Я пыталась спрашивать, пыталась разговаривать с ними по этому поводу, предлагая уехать вместе туда, где их точно не найдут, но эти два гада только переглядывались и усмехались. И нацеловывали меня, отрубая всякую критичность мышления.

А я, дура дурой ведь, растерянная и напуганная, в итоге просто позволила посадить себя в автобус. И смотрела, не отрываясь, в пыльное окно, как они стояли, высокие оба, мощные, Ванька чуть выше, чуть тоньше, а Тим — крепче, плечистей… Они стояли и глядели на меня, и лица у них такие были… Черт, меня подкидывало на месте от желания тупо тормознуть автобус и броситься к ним, повиснуть на обоих сразу, словно мелкая обезьяна на здоровенных баобабах, умолить, уплакать, утащить с собой! Ну нельзя же так! Нельзя! Куда вот они? Почему без меня? Почему оставляют опять?

Не знаю до сих пор, как удержалась.

Видно, сработало что-то рассудочное, что еще не до конца атрофировалось от свалившихся на мою тупую голову событий. Оно и затормозило. А еще воспоминание об их взглядах, спокойных, уверенных, мужских таких… Знакомо-незнакомых.