Измена. Я тебя (не) прощу (СИ)

"

"— Лин, не бери в голову, — Алинка вытаскивает меня из мыслей. Идем к ним в квартиру. — Все перемелется, мука будет. Думаю, что ребенок будет счастлив в нормальной, пусть и не супербогатой семье, но где есть уважение. Но в нашей семье, я имею в виду, в родительской, даже намека на это нет. А с Артуром вырастет невротик с дергающимся взглядом. А еще хуже, таким же идиотом, как его биологический папаша.

— Алина, — Севка уже второй раз за день при мне разговаривает, — ты сейчас превращаешься в своего отца. Пусть Лина сама примет решение.

— Да, меня несет. Прости, Лин, ты меня если, что тормози. Здесь ты в безопасности.

Осматриваю их крохотную квартиру. Мы точно, как в Теремке — в тесноте, но не в обиде.

Глава 7. Разговор с мамашей

Наконец-то родственники убрались отсюда. Наливаю немного в невысокий стакан ароматной жидкости. Выпиваю, терпко.

И даже хорошо, что Алинка забрала Линку. И даже лучше, чем если бы это были родители, то ее бы завтра вернули, а тут с сестрой придется еще пободаться. Деться она от меня никуда не денется, а нервотрепки будет меньше.

Смотрю на телефон. Мамаша звонит, начнет сейчас талдычить о счастье в мире, благополучии в семье.

Трубку не беру. Сейчас в душ, а потом туса. Зачем проживать жизнь, как тебе не нравится. Жизнь — это драйв, и мне по фига на все закидоны всех баб.

Звонок в дверь. Мамаша не дождалась, когда я отвечу на телефон, приехала тут мне мозги вправлять.

Плетусь к двери, нужно дворецкого себе нанять, что это я сам двери всем открываю.

— Артур, что у вас тут произошло? — мамаша с красными глазами, желваки ходят ходуном, трясет перед мои лицом руками.

— Ты скоро станешь бабушкой, — говорю спокойно. Не люблю лишнюю суету. — Возможно, у меня будет двое бебиков. Линка беременная говорит, что от меня. А еще есть Каришка, и она беременная. Двое внуков, мамашенька!

Она в растерянности стоит посреди кухни.

— Артур, ну как ты можешь себя вести? Где твоя жена? — мать злится. Идет к раковине, включает воду.

— Мам, оставь, я потом в посудомойку запихну.

Мать поворачивается, ждет, когда я скажу, что-то умное.

— Швейцара завести, домработницу, проститутку.

— Что с тобой стало? Куда делся мой сын? Ты же чудовище! — верещит, как учительница- практикант на одиннадцатый класс.

— Мать, вы меня с отцом таким воспитали. Ваши плоды.

— Дожилась, ты меня даже мамой перестал называть, — лицо меняется, уголки ее губ ползут вниз, морщины обостряются.