Измена. Люблю и ненавижу (СИ)

А он с кем-то, а потом со мной в постель ложился. Господи, я такой грязной и запачканной себя ни разу в жизни не чувствовала. Чтоб настолько в грязи изваляли, ещё и плюнули сверху.

Хотелось отхлестать себя по щекам, отмереть и уйти. Но я продолжала стоять, не обозначая своего присутствия. Баба, которую он имел сейчас, не в счёт. Где-то на подсознании я хотела, чтоб он увидел меня сам. Хотела увидеть его глаза. Зачем? Не знаю.

Я как долбаная мазохистка и вуайерист. Созерцание подобного убивало и отравляло. Но я продолжала.

– Рот открой. Шире. – вынув член из её рта, обхватил рукой щеки."

"Сдавил её лицо с силой. Она же, снова глядя на меня, по сучьи улыбнулась и, раскрыв шире рот, высунула язык.

Артём, проведя рукой по члену, начал кончать. Залил спермой её лицо. Глаза, рот.

Не в силах больше наблюдать, на секунду зажмурилась. А потом распахнула глаза, не сразу поняв, что делаю.

Пространство разрезал звук хлёстких оваций.

– Браво. – произнесла не своим голосом, хлопая в ладоши. Запястья сводило судорогой от того, с каким напряжением было сопровождено каждое движение.

Как в замедленной съёмке, Артём обернулся, глядя на меня. Кажется, понимание пришло к нему не сразу. Но когда пришло, на лице отразилась целая гамма эмоций.

– Настя? – проговорил ошарашенно, заправляя не до конца опавший член в трусы и подтягивая брюки. – А ты здесь, что делаешь?

– Это действительно то, что интересует тебя именно в этот момент? – из горла вырвался истеричный смешок, а глаза застелило слезами.

Мы же так друг друга любили. Я считала, что безумно сильно. Или, быть может, любила только я?

Глава 4.

Настя

На какое-то время в помещении повисло гробовое молчание. Никто не проронил ни звука.

У Артёма вся краска от лица отлила. Бледный как полотно. Я, наверное, не лучше. Только причины этого состояния разные. Его – из-за того что спалили, моё – потому что меня предали.

Не знаю, о чём думал Артём в этот момент, но мне, по факту, сказать было нечего.

Пользованная им девка тоже молчала.

– Настя, нам нужно поговорить. – произнёс Артём, севшим голосом.

– Мне с тобой говорить не о чем. Так что не затрудняйся и не сотрясай зазря воздух.

Каких трудов мне стоило держать лицо. Сколько сил уходило на то, чтоб сдержать подступающие слёзы. А они то и дело подступали, застилая обзор.

У меня внутри всё загибалось.