Измена. Я больше не твоя

Он-то не считает, что во мне есть страсть, раз пошёл налево.

Почему-то в голове само собой рождается банальное определение, верное на все времена. Козёл.

Да, глупо и пошло. Но мой муж – просто козёл.

– Так, поднимемся тут на лифте. Пятый этаж. Я, кстати, Валечка, вашу бабушку давно знаю. Людмила Викторовна у меня консультировалась, когда писала очередной детектив. Даже предлагала мне сыграть одну из ролей. Но… А вот она сама зря не снималась, актриса бы из неё хорошая получилась, – это он говорит довольно тихо, чтобы охрана, держащаяся поодаль не слышала.

У палаты громогласный врач останавливает охранников.

– Молодые люди, вам лучше остаться тут. Можете, конечно, осмотреть палату… – они переглядываются и замирают у двери в одинаковых позах.

– Проходите, только тихо, Людочка спит…

Но у бабули сна ни в одном глазу, она сканирует меня внимательным взглядом.

Глава 17

– Я рассчитывала, что он как минимум порядочнее.

– Что мне делать? Я… я не могу с ним, – стараюсь держаться.

– Совсем?

– В смысле? – не понимаю её вопроса, реально не понимаю!

– В коромысле, горе моё. Совсем не можешь? А как же… любовь? Помнишь, говорила: «я люблю его», – она голову наклоняет, изучает меня исподлобья, а я…

А я вспоминаю! Опять. Снова.

Да что там… все эти дни вспоминала. Как от счастья захлебывалась, когда поняла, что я его… и что он меня тоже.

Он ведь первый признался. Сразу тогда, когда приехал с вагоном цветов и осенними листьями. После разлуки.

– Аля… Аленький мой… – и целовал, прямо на улице, у всех на виду. Хотя раньше говорил мне, что старается не позволять подобных проявлений чувств, потому что за ним часто следят папарацци. Господи, я тогда даже не поняла, о чём он!

Поцелуй – глубокий, влажный, горячий, на пределе.

Голова кружилась после, взгляд не фокусировался, а он взял мое лицо в ладони, листья вокруг нас закружились…

– Я люблю тебя, Аля. Слышишь? Я тебя люблю…

Мамочки! По венам кипящая лава, бурлит и пенится, адреналин заменяет кровь, разряды на полную.