Из ледяного плена

Ее голос звучал на редкость спокойно, что совершенно не вязалось с ситуацией. Какой же надо быть хладнокровной и бесчувственной, чтобы так реагировать на смерть отца. Пусть он и не жил с ними, но все-таки всегда помогал, да и любил, наверное, дочь. Иначе не следил бы за ее жизнью, прячась по подворотням.

– Дядя Борик говорил, что у тебя какие-то проблемы, – подала голос Велимира, и Зубов мысленно зааплодировал ей. Какая же умница эта девушка, сама выводит разговор в нужное русло, чтобы не подставлять его.

– А ты с какой целью интересуешься? – прищурилась Введенская.

Прищур у нее был нехороший, волчий. Она вообще казалась крайне неприятной особой. Нелепой, не очень опрятной и при этом какой-то опасной.

– Исключительно с целью тебе помочь, – ангельским голоском ответила Велимира.

– А с чего бы тебе мне помогать?

– Дядя Борик был бы этому рад.

Что ж, Зубов давно заметил, какой острый у этой девушки язычок. Спускать Введенской ее колкости она не собиралась.

– А ты что, открыла алмазное месторождение? Или твой новоприобретенный жених – подпольный миллионер? По его внешнему виду не скажешь.

Словесная дуэль продолжалась.

– Нет, я живу на то, что заработаю, – ответила Велимира. – Извини, полумиллиарда у меня, конечно, нет, но вдруг тебя может выручить менее крупная сумма.

В комнате вдруг повисла тяжелая пелена страха. Зубов просто физически ощутил ее, хотя особо чувствительным себя не считал. Кто-то среагировал на слова о половине миллиарда рублей, сумме, за которую был выставлен на торги лже-Малевич, которую могла стоить пропавшая картина Григорьева и в которую оценивались пропавшие бриллианты.

– А ты откуда знаешь, что отец обещал мне пятьсот миллионов?! – не в силах сдержаться, закричала Введенская.

– Бог с тобой, Ирочка, Мира не могла ничего украсть, – твердым голосом попыталась навести порядок Вера Афанасьевна. – И ты это знаешь не хуже меня.

– Бриллианты? Какие еще бриллианты? – удивилась Татьяна Игнатьевна. – У Бориса что, были настоящие бриллианты? И при этом он даже не думал мне помогать, когда я одна тянула двоих детей? Притворялся убогим алкоголиком, гад, а сам сидел на таких деньжищах.