Из ледяного плена

 – Это авторский принт. У моей мамы есть подруга, ее дочь вручную расписывает шелковые платки, стилизуя их под картины известных художников. Так что это Климт.

Кажется, роспись по шелку называлась «батик». Но для Зубова это не имело никакого значения. В тонких, практически просвечивающих на свету мочках девичьих ушей поблескивали небольшие бриллиантовые капельки. Стильная девушка. И дорогая. Ему, майору Зубову, не по зубам. Тьфу, да что это он опять. Не нужна ему девушка. Ни эта, ни другая. Ни одной девушке в мире он больше никогда не поверит.

– Вы так и не придумали, где может скрываться Савелий Волков? – первым нарушил молчание он, чтобы избавиться от лезущих в голову непрошеных мыслей.

– Я не уверена, что он вообще скрывается. – В голосе Велимиры тут же зазвучала привычная печаль. Она была уверена, что с «дядей Савой» что-то случилось. В отличие от Зубова, который подозревал, что оперный певец имеет самое непосредственное отношение к убийству Бориса Самойлова, отчего и пустился в бега.

"Она настойчиво называла оперного певца Корсакова Илюшей, и Зубову это категорически не нравилось. Костя Мазаев по его просьбе пробил всех фигурантов этого странного дела, и Алексей знал, что Корсакову тридцать лет и он весьма недурен собой.

– А второй ученик? Кононов?

– Клим? Ему я тоже позвонила. Он не был у дяди Савы вообще с середины лета. Мотается в Китай и обратно по своим бизнес-делам. Сейчас модно иметь дела с Китаем, ты в курсе?

Никаких бизнес-дел у майора Зубова не было и быть не могло, хоть с Китаем, хоть с Барбадосом, хоть с Папуа – Новой Гвинеей.

– Велимира Брониславовна, я не спрашивал, когда Корсаков и Кононов видели вашего дядю в последний раз, – немного раздраженно пробурчал он, потому что все, что исходило от этой девицы, его раздражало и странно царапало изнутри, словно в груди поселился маленький шаловливый котенок, то и дело выпускающий острые коготки.