Из ледяного плена

В любом случае сделка крайне сомнительная, так что вкладывать в нее деньги, весьма немалые, я ему не порекомендую. Спасибо, Леша. Очень помог. Других просьб пока не будет, так что можешь покидать сей негостеприимный дом.

– Почему негостеприимный?

– А какой, если хозяин не явился на назначенную им же самим встречу. Впрочем, это уже не важно. Мой интерес к картине исчерпан. Еще раз благодарю.

Заверив Дорошина, что он всегда рад помочь, Зубов отключил телефон и спрятал его в карман. По большому счету теперь делать ему в этой квартире совершенно нечего, но уходить почему-то не хотелось.

И как перейти к тому, что его действительно интересует? К счастью, девушка с косичками предоставила ему такую возможность.

– Ну что? Показали картину? – спросила она, появившись в дверях гостиной.

Лицо у нее было хмурое и какое-то встревоженное.

– Да, показал. Можете забирать, – сказал Зубов, сделав упор на слове «забирать».

Чуткое ухо Велимиры расслышало вложенный в интонацию смысл.

– Вас полотно не заинтересовало? Точнее, вашего приятеля.

Что ж, на сказанное она обращала внимание. Так и запомним.

– Нет, он уверен, что это не настоящий Малевич.

– Дядя Сава тоже в этом сомневается, – вздохнула Велимира. – Он все-таки неплохо разбирается в живописи. Он так и сказал дяде Борику, мол, могут быть неприятности, если выяснится, что это подделка.

Так, в истории, помимо дяди Савы и Нюточки, появился еще и неведомый Зубову дядя Борик. Он лицом сыграл непонимание, и Велимира тут же охотно пояснила:

– Дядя Борик – младший брат Нюточки.

– А Нюточка?

– О! Простите, я как-то упустила из виду, что вы незнакомы с дядей Савой. Нюточка была его женой. А еще концертмейстером. Они много лет выступали вместе. Вскоре после выхода на пенсию она заболела.

Зубов кивнул, что помнит.

– Ну вот. А потом Нюточка все-таки умерла, и дядя Сава ужасно переживал. В ней была вся его жизнь. В ней и в музыке, а тут он в одночасье лишился и того и другого. Его страшно мучило, что он остался совсем один.