Из ледяного плена

Она хотела к матери моей поехать, чтобы предупредить. Жалела ее. А я хватился, что парика нет, позвонил ей, узнал, что она к матери моей двинула, ну и перехватил в подъезде. По голове дал, а потом уже в машине инъекцию сделал, чтобы она вырубилась, но сразу не сдохла. Мне надо было понять, куда ты девался и рассказала ли она тебе про парик. Я ее сюда привез, пока она в отключке была, а как в себя пришла, стал про тебя выспрашивать. А она молчит. Чистый партизан. Смешно даже. Я ее снова уколол, чтобы не рыпалась.

– Да в том-то и дело, что понял, – вздохнул Зубов, размахнулся и снова впечатал кулак в ненавистную рожу Камаева.

– Алексей! – заорал Никодимов.

– Можете служебку писать, – сообщил Зубов, развернулся и вышел на улицу, чтобы сесть в машину скорой вместе с Велимирой.

Эпилог

Ноябрь в этом году выдался еще и бесснежным. На газонах зеленела трава, даже ночью отметка термометра не опускалась ниже нуля, а днем и вовсе было почти тепло. По такому случаю решили в последний раз в этом году разжечь мангал и пожарить шашлыки.

Зубов вызвался помогать, но Ольга Андреевна замахала руками:

– Да что ты, для Славика это практически священнодейство. Он сам, никого не подпустит.

– Тогда давайте я помогу хотя бы стол накрыть.

– Мира поможет. Не мужское это занятие.

В кухню вошла Велимира, таща большой самовар. Зубов рванулся к ней, забрал пузатое чудище. Все ему казалось, что она еще очень слаба, хотя из больницы ее выписали еще во вторник, а сегодня суббота и они вместе приехали в Репино на семейный обед.

– Папа сказал, что самовар тоже растопим на улице. На шишках. Алеша, ты можешь шишек набрать?

Ради нее он был готов на что угодно, не только собирать шишки.

– Маша привезет пироги. Она до них мастерица.

– Неправда, я на дне рождения Веры Афанасьевны ел ваши пироги, они были очень вкусные, – улыбнулся Зубов.

– Вот попробуешь ее, мои перестанешь хвалить, – улыбнулась будущая теща.

– Не перестанет, он вежливый, – сообщила Велимира, примерилась и чмокнула Зубова в щеку.

Она то и дело его целовала, а еще мурлыкала как кошка, совершенно не обращая внимания на окружающих.