Из ледяного плена

– Обращайтесь. – Олег выключил компьютер и встал из-за стола. – Еще виски?

– Нет, спасибо.

Они вышли из кабинета и оказались в прихожей.

– Я в туалет заскочу, – сообщила Велимира.

Зубов вспомнил, как оглашение натуралистических подробностей работы организма сердило маму Олега, Татьяну Игнатьевну Камаеву. Ему же нравилось, что Велимира – девушка без комплексов. Она скрылась за дверью, ведущей в санузел. Совмещенный и довольно большой. Интересно, а за второй дверью что? Свой вопрос он задал вслух.

– Бытовка, – объяснил Камаев и любезно распахнул вторую дверь.

За ней Зубов увидел стиральную и сушильную машины, корзину для белья, гладильную доску, на которой стоял утюг, и еще кучу полок с каким-то барахлом. А что? Удобно. Нечего сказать. Зубов кивнул и нагнулся, чтобы надеть свои ботинки. То есть не свои, а Бронислава Петровича Борисова.

Ботинки все-таки были чудо как хороши. Их тонкую, чуть шелковистую кожу даже трогать было приятно. Пока он застегивал их, взгляд упал на стоящие рядом ботинки Камаева.

Зубов подумал, что если бы Олег Камаев был женщиной, то сразу бы вытер эту неопрятную лужу, не оставил засыхать. Но он не женщина.

– Алеша, ты можешь подать мне мою сумку? – послышался из ванной голос Велимиры.

Звучал он довольно напряженно:

– Ничего не случилось?

– Нет, просто маленькая женская авария.

Ох уж эта ее непосредственность.

Велимира вышла из ванны, быстро сунула ноги в свои ботинки, натянула поданную Зубовым куртку, перекинула сумку через плечо.

– Ладно, Олег, мы пойдем. Бывай.

– И вам не хворать, – усмехнулся он.

Вместе с притихшей Велимирой Зубов спустился по лестнице, вышел из парадной, проследовал до ее машины, уселся на пассажирское сиденье.

– Ты чего?

Она молчала, уставившись в лобовое стекло невидящим взглядом, словно и не слышала его вопроса.

– Мира!

Девушка вздрогнула, завела машину и тронула ее с места.

– Нет, ничего. Задумалась."

"Видимо, их маленький следственный эксперимент слишком задел ее чувства.