Из ледяного плена

И если вы посмеете повторить всю эту дребедень про меня и Илюшу моему мужу, то я подам на вас в суд за клевету. И поверьте, я его выиграю.

Зубов покачал головой.

– Нет, проиграете. Клевета – это, конечно, уголовно наказуемое преступление, которое квалифицируется как распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого человека или подрывающих его репутацию. Однако ее сущностный признак – умысел. У меня, Вероника Венедиктовна, нет никакого умысла порочить вашу репутацию.

– Я сказала, уходите!

– Вероника Венедиктовна, может так статься, что вскоре вы пожалеете о своем отказе поговорить со мной, но будет уже поздно. Подумайте еще раз.

– Я хорошо подумала. Разговаривать с вами я не стану, потому что ни в чем не виновата. И больше не смейте являться сюда со своими глупостями.

– Ну как знаете.

Вернувшись в отдел, Зубов был вынужден признаться Никодимову в том, что «миссия провалена». Ничего он от Кононовой не добился. Ничего не узнал.

– Ты как считаешь, есть у нее любовник или сосед действительно солгал? – спросил Никодимов, выслушав краткий отчет майора.

– Есть. В этом сомневаться не приходится. Вот только она горячо уверяла, что это не Корсаков.

– Еще бы она призналась, что это он.

– И все-таки я считаю, что нужно поставить телефон Кононовой на прослушку. Жаль, что заранее не сообразили это сделать.

– Никто нам не даст растрачивать ресурсы на то, чтобы прослушивать какую-то неверную жену, – покачал головой Никодимов. – Возьми бумагу и отправляйся в компанию, предоставляющую услуги сотовой связи. Возьми распечатку звонков за сегодня. Ты же знаешь, во сколько от нее ушел. Вот и выясни, кому она звонила примерно в это время.