Из ледяного плена

И моя мама, которая вырастила меня одна, но на людей не бросалась.

– Бабушка, я войду? – В дверях стояла Велимира.

Зубов не слышал, как она приблизилась, и дернулся так, словно через него пропустили электрический разряд.

– Входи, конечно. Молодой человек как раз рассказывает мне, что наконец разобрался, что ты ни в чем не виновата. Многовато времени понадобилось.

– Ну разобрался же.

Зубов снова перестал дышать. Это что же получается, она на него не сердится? Не придется умолять о прощении, стоять на коленях, танцевать лезгинку с розой в зубах?

– Мира, он говорит, что тебя хотели подставить и что это сделал кто-то из нашего круга.

– Второе тоже очевидно, бабуля. – Велимира вздохнула. – Подставляют всегда своих, потому что для этого есть возможность. И как ты до этого додумался?

Теперь она смотрела прямо Зубову в глаза. Он не отвел взгляда, рассказал обо всем, что увидел на видео, и о собственных выводах.

– Интересно, – задумчиво сказала Велимира.

Голос у нее стал такой грустный, что у Зубова впервые в жизни защемило сердце.

– Я приехал, потому что больше не могу тебя не видеть, – признался он. – Хотя про машину – это действительно важно. Но про нее тебя мог спросить кто угодно. К примеру, Костя Мазаев или следователь.

– Молодые люди, шли бы вы в комнату Миры, – вмешалась в разговор Вера Афанасьевна. – Я устала и хочу отдохнуть.

– Бабуля!

– Не буду!

– И вот еще что. – Пожилая дама царственным жестом пресекла их возгласы. – Мира того не знает, потому что вы уехали вместе. В день моего рождения, помимо нашей семьи и Камаевых, тут был еще один гость.

– И кто это был? – спросил Зубов и даже не удивился, услышав ответ.

– Илюша Корсаков.

Они с Велимирой вышли из комнаты и поднялись на второй этаж, где располагалась ее комната.