Сделка

– А как насчет того, чтобы лизнуть не лягушку, а кое-что другое? Или ты категорически против облизывания?

Намек заставляет меня мгновенно покраснеть, но лукавый блеск в его глазах говорит мне о том, что это не пошлость, поэтому я отвечаю в том же духе:

– Нет, я за облизывание. Только за облизывание кое-чего вкусненького.

Снова взрыв хохота, правда, на этот раз Гаррет не присоединяется ко всеобщему веселью. Я поворачиваюсь к нему и вижу, что в его глазах горит жаркий огонь.

Интересно, неужели он представил мой рот на своем… нет, туда ходить не надо.

– Черт, кому-то надо приструнить этого старого чувака, а то он монополизировал музыкальный автомат, – заявляет Такер, когда в зале звучит очередная песня «Блэк Саббат».

Мы все поворачиваемся к виновнику – мужчине с густой рыжей бородой и таким подлым выражением лица, которого я раньше ни у кого не встречала. Как только на ночь выключили проигрыватель караоке, рыжебородый подскочил к музыкальному автомату и загрузил в него десять баксов четвертаками, а потом составил плейлист, состоящий из Black Sabbath[37], Black Sabbath, Black Sabbath и еще раз Black Sabbath.

"Постепенно наш разговор переходит на хоккей, и Симмс пытается убедить меня, что вратарь – самый главный игрок в команде, а Такер бурно выражает ему свое неодобрение. К счастью, песня Black Sabbath заканчивается, и дальше звучит «Унесенный вторник» в исполнении Lynyrd Skynyrd.

– В чем дело? – спрашиваю я.

– Ни в чем. – Он откашливается, затем вылезает из кабинки и тянет меня за собой. – Потанцуй со мной.

– Под это? – На минуту я сбита с толку, но потом вспоминаю, что он тащится от Lynyrd Skynyrd. Кажется, эта песня была в том плейлисте, что он на прошлой неделе сбросил мне на почту.

Такер хмыкает и спрашивает:

– Джи, с каких это пор ты танцуешь?

– Вот прямо с этих, – бурчит Гаррет.

Он ведет меня на крохотную площадку перед сценой. Площадка пуста, потому что никто не танцует. Смущение сковывает мои движения, но когда Гаррет протягивает мне руку, я колеблюсь всего секунду. Что ж, если он хочет танцевать, потанцуем. Это меньшее, что я могу сделать для него, если учесть, каким замечательным он был весь вечер.

Можно много чего говорить о Гаррете Грэхеме, но он определенно человек слова.