Исключая чувства

Бархатные, влажные от росы стебли и листья, фиолетово-лиловые, чуть реже, синие соцветия — ничего выдающегося, но, казалось, в последующие годы жизни ни одна охапка самых роскошных цветов не вызвала по его душу столько радости, сколько несчастный пучок весенней травы, вырванной с корнем усердным пятилеткой."

"Глупая, самая что ни есть идиотская затея пришла Диме в голову и, не веря себе, он попросил отца одолжить не пригодившийся грибной нож и подождать пару минут. Аккуратно подрезая стебли, он старался выискивать соцветия поприличнее да попышнее и посмеивался в ответ на все вопросы.

Объясняться Дима не стал. Захотел — и сделал. Пусть Ларе нельзя ничего подарить, не нарушив установленных между ними обязательств, но уж от лесной травы, преподнесенной вроде как в шутку, она вряд ли откажется.

Там, в лесу, под ярким солнцем и в компании отца затея была воплощением авантюризма и непопулярного в своей скромности романтизма, однако теперь, едва перед Димой промелькнул указатель с надписью «Москва», уже не получалось отвлеченно беспокоиться, что завянут, несмотря на предпринятые меры, цветы: с ними до сих пор все было прекрасно и вряд ли что-то произойдет за оставшиеся до лариной квартиры сорок минут пути. Квартиры, в которой о его приближающемся визите до сих пор не подозревали.

Со звонком Дима тянул до последнего: предположил, что Лара будет сговорчивее, если он не даст ей времени на раздумья, а еще — на сборы. Он загорелся желанием увидеть, какая она бывает в домашней обстановке. Как выглядит, во что одета, чем занята. Бардак ли у нее в квартире или идеальный порядок, когда она никого к себе не ждет.

Только завернув на ее улицу, он, наконец, взял в руки телефон. Его, подогреваемого азартом, мало волновало, что через минуту вся затея рискует провалиться: Лара, даже если вечер у нее выдался свободный, вполне спокойно может послать непрошенного гостя куда подальше.

— Привет, — произнес он уверенно, едва услышав в динамике характерный щелчок.

— Дима? — Лара была удивлена. — Привет. Что ты хотел?

Въезжая во двор, он сжал руки на руле и приготовился разворачиваться.

— Я уже в Москве, вернулся раньше. Еду мимо твоего дома, если ты не занята, могу заехать.