Исключая чувства

Крошечные, светло-желтые пятнышки, рассыпавшиеся редкими группками на коже лба и щек и чуть сильнее — на носу, они придали Ларе совершенно иной, девчоночий вид, словно Диме повезло встретить ее на десять лет раньше, на первом курсе университета."

"— Привет, — он поздоровался. Осторожно прикрыл дверь, испытывая сильное желание потрясти головой, чтобы избавиться от охватившей его медлительной растерянности. Протянув Ларе букет, заулыбался лукаво и заговорил, подразнивая, надеясь, скрыть свои истинные мотивы: — Утром ходил с батей в лес, решил тебе, городской жительнице, привезти гостинцы.

Молчиливо приняв в руки охапку цветов, Лара отреагировала неожиданно и… странно. Замерев, она, опустив голову, долго смотрела на букет, а потом подняла на Диму распахнутые, переливающиеся влажной зеленью глаза. Вид у нее был как будто горестный.

— Лар, ты что? — Дима, растерявшись, подошел ближе.

Лара покачала головой. Улыбнулась — коротко, по-особенному.

— Все хорошо. Просто… мне всегда отец из леса медуницу привозил.

Она говорила ровным, безэмоционально-идеальным тоном, но Дима уже хорошо знал, что тон этот — для чужих. С ним Лара, возможно, не отдавая себе в том отчет, уже давно говорила по-другому: живо, с оттенками, не контролируя каждый звук — с иногда сбивающимся дыханием, обрывающимися фразами и словами.

Ее нынешняя попытка отгородиться подсказала Диме, в чем может быть дело. Догадка, вероятно, отчетливо промелькнула в выражении его лица, потому что Лара, все тем же, не своим голосом объяснила сказанное раньше:

— Он погиб при исполнении двадцать лет назад.

— Прости, — Дима извинился то ли за цветы, то ли за не укрывшийся от нее мысленный вопрос.

— Все нормально. Цветы — это хорошее воспоминание. Спасибо. — Наконец, ее голос стал теплее, и Дима снова поймал ее взгляд: какой-то светлый, совсем-совсем невинный, даже беззащитный.

Защемило сердце и с огромной силой потянуло Лару поцеловать и обнять; крепко вжав в себя, укрыть от любой тоски, но Дима помнил, что нельзя.

Просто так, сходу, не в качестве прелюдии к сексу — нельзя.

Глава 35

Прежде чем Дима успел что-нибудь сказать в ответ, Лара, прижав цветы к груди, махнула рукой в сторону кухни:

— Ты будешь чай? — Он кивнул. — Хорошо, тогда разувайся, мой руки и проходи.

От реплики «Да, мой командир!» Дима удержал себя волевым усилием. Оставшись в коридоре в одиночестве, он, стягивая кроссовки, поспешно осмотрелся.