Исключая чувства

В приемной он, даже не пытаясь осознанно контролировать собственную речь, отмахнулся от готовящего покинуть рабочее место секретаря, стремящегося выяснить цель его визита, и хорошо знакомым путем направился к единственному кабинету на этаже, что имел счастье когда-то посещать.

Достигнув нужной двери, Дима, не дав себе ни секунды на сомнения, коротко постучал и вошел внутрь. Лара медленно перевела взгляд от монитора ко входу в кабинет и замерла.

— Привет, — поздоровался он.

— Привет, — Лара ответила с задержкой, тихо и неуверенно, почти виновато.

Вдвоем они замолчали, продолжив изучать друг друга глазами и вместе с тем избегая зрительного контакта. Предсказуемая, но оттого не менее задевающая напряженность между ними вызывала обоюдную неловкость. Неловкость, что казалась глупой и невозможной — они же спали вместе полгода, ничего не стесняясь, — и одновременно неустранимой.

Нужные слова не шли. Какую бы фразу для начала Дима ни придумывал — каждая звучала в его сознании ужасно не к месту. Далеко не безнадежный представитель одной из самых искусных в ораторском мастерстве профессий, он не знал, как начать разговор.

Он едва ли помнил, что хотел сказать.

— Нам стоит обсудить все еще раз, — выдавил он из себя наконец. — Я думаю, прошло достаточно времени, чтобы мы могли поговорить о случившимся здраво. — Он бросил короткий изучающий взгляд на Лару: она слушала его с нечитаемым выражением лица. — Я хочу, чтобы ты поняла, что я хочу быть с тобой. На самом деле хочу. Это не прихоть, не сиюминутное желание.

Это серьезно. Серьезнее всего, что было в моей жизни до сих пор. — Собственное косноязычие злило. Он наговорил кучу пафосных фраз и не вложил в них и капли смысла, глубокого и важного, переполнявшего его мысли, но так и не нашедшего для себя выхода. Он ничего не донес до Лары, ничего.

— Я не хочу никаких отношений, сколько я должна это повторить? — ледяной тон ее голоса Диму не удивил. Не прислушиваясь к интонациям, он следил за реакциями ее тела, зная, что оно выдает ее чаще и очевиднее.

Она совсем не выглядела уверенной или довольной. Слишком напряженная для говорящей правду.

— Есть большая разница между «не хочу» и «боюсь», — сказал он мягко, — и я абсолютно точно вижу, что в твоем случае имеет место второй вариант. Ты можешь продолжать твердить, что ты не хочешь, но ты давно выдала себя. Я не буду сдаваться, — теперь он говорил громче, эмоциональнее, стремясь достучаться до нее, — я не стану упускать свой — наш! — шанс. Разбрасываться им.