Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Не мертвых надо теперь бояться, а живых… Нам, панове, предстоит нелегкая ночь, поэтому рекомендую всем успокоиться и устроиться поудобней… Сейчас мы помолимся все вместе нашему единому Богу и Матке Бозке, затем закроем покрепче дверь и будем ждать, что принесет нам утро… Анджей, подай-ка мне вон тот ломик – я продену его для надежности в петли для щеколды.

И мы стали ждать. Наверное, никогда еще минуты не тянулись так томительно долго, так непереносимо медленно, как в эту ночь. Снаружи продолжался бой. Грохот рвущихся мин или снарядов смешивался с дробными автоматными очередями.

Пан Тадеуш, вновь самолично принявший на себя роль старшого, отдал другой категоричный приказ – никому не выходить из убежища до тех пор, пока не прояснится окончательно обстановка.

Уже совсем рассвело. Из тусклых, пыльных оконцев просачивался бледный утренний свет.

– Я выйду сейчас одна, а все остальные, в особенности это касается мужчин, останутся здесь, – возбужденно говорила я, глядя на зеленоватые, измученные страхом, ожиданием и надеждой лица. – Поверьте, для меня это совершенно безопасно. Я говорю по-немецки. Если в городе еще немцы – скажу им, что я – фольксдейтч, что внезапно заболела и поэтому не смогла вовремя эвакуироваться.

"Сопровождаемая охами и горестными причитаниями мамы, я вышла из подвала и чуть не упала от внезапного головокружения. Придя мало-мальски в себя, огляделась. Кругом было пусто – ни человека, ни птицы, ни собаки. Сойдя со ступенек, осторожно прошла к дороге, остановилась возле угла палисадника.